Жестокая одержимость

Массери С.

Его волнистые темные волосы чуть длиннее, чем у большинства парней, глаза теплого медового цвета, челюсть квадратной формы, а нос прямой. Джек выше меня, и окружающие всегда замечали, что мы хорошо смотримся вместе. Наверное, потому, что противоположности притягиваются. Он – мускулистый, я – худая. У него смуглая кожа, а у меня бледная, с классическим сочетанием светлых волос и голубых глаз, что неизменно вызывало восторг у моей матери. Возможно, именно поэтому каждый раз, когда кто-нибудь говорил, что мы привлекательная пара, по моей коже бежали мурашки. Эти комплименты

предназначались больше мне, чем нам.

Неожиданно Джек поднимает руку и аккуратно убирает прядь волос с моего лба. Этот жест очень интимен, но я слишком ошеломлена, чтобы остановить его.

– Я волновался за тебя, – говорит Джек и проводит большим пальцем по шраму на моем виске. – Ты не разрешала навещать тебя в больнице, но почему не позволила и после?

Прежде чем я успеваю хотя бы притвориться, что сожалею, с моих губ срывается вздох.

– Ну, я была слишком смущена и растеряна.

Это ложь. Просто я не хотела в очередной раз сталкиваться с американскими горками, на которых каталась последние полгода.

Ну серьезно. За долю секунды моя жизнь превратилась в полное дерьмо. А Джек стал живым напоминанием о том будущем, которое, как казалось, меня ждало. Вследствие аварии все мои надежды рассеялись, как туман, и когда я пришла в сознание в больничной палате, меня ожидала болезненная реальность, к которой я была совершенно не готова.

– Вайолет!

Не обращая внимания на обиженное выражение лица Джека, я оставляю его одного и направляюсь к своим друзьям. Здесь собралась половина танцевальной команды, и все они толпятся вокруг меня. Кто-то тянет за испачканную кофе футболку, другой кидается вытирать пол, на который упала моя чашка, – о чем я благополучно забыла, столкнувшись с Джекшоком.

– Все прошло вполне удачно! – подталкивает меня локтем Уиллоу.

– С недавних пор я не в ладах с удачей.

Уиллоу добросовестно навещала меня каждый день, помогая оставаться в здравом уме и вводя в курс свежих сплетен. Она единственная, кто знает, через что мне пришлось пройти, но больше продолжать в том же духе мне не хочется. У меня нет привычки выкладывать перед другими свое грязное белье или рассказывать о новообретенных кошмарах. Теперь мой разум терзают явления, полные яркого света, звука ломающегося металла и треска костей.

– Тебе нужно переодеться, – Уиллоу закатывает глаза в ответ на мой комментарий об удаче. – Ты пойдешь с нами.

О боже.

Изначально я подумываю отказаться от предложения, однако быстро осознаю, что мне будет полезно провести вечер в дружеской атмосфере. Мой психотерапевт уже неоднократно упоминал о важности возвращения к привычному образу жизни, а учитывая тот факт, что в последние два года я регулярно проводила пятничные вечера в компании своих девочек, приглашение Уиллоу кажется идеальной возможностью для восстановления этого ритма.

Уиллоу ведет меня в мою спальню – в ней я не была с момента аварии, – и отходит в сторону, позволяя мне самой открыть дверь, которая воспринимается мной как капсула времени.

Чертовски разрушительно.

Пока

Уиллоу поддерживает меня, держа руку на моем плече, я размышляю о переменах, произошедших во мне за последние полгода. Если до этого момента я не совсем осознавала, насколько изменилась, то теперь я понимаю, что во мне произошли радикальные перемены, как внутренне, так и внешне.

Грязные вещи, оставленные мной, продолжают валяться на полу, стул отодвинут и завален более чистой одеждой, кровать заправлена, а посередине стола возвышается стопка книг, которые я намеревалась прочесть за лето.

– Иногда я держала дверь открытой, – говорит Уиллоу. – Особенно в последние дни, чтобы предотвратить застой воздуха. И еще я поменяла твое постельное белье. Не стоит благодарности.

– Спасибо, – улыбаюсь я.

Теперь мой багаж, который я с трудом внесла в квартиру, стоит у подножия кровати, вероятно, благодаря усилиям Уиллоу. Зайдя в свою комнату, я сразу же направляюсь к стене с фотографиями. Здесь висят снимки с соревнований танцевальной группы, совместные сэлфи с подругами, а также фото меня и Джека, запечатленных на различных мероприятиях, в том числе на концертах, футбольных играх, пляже, домашних тусовках и отдыхе у озера.

– Ты же знаешь, как я люблю сюрпризы. Так что спасибо.

Уиллоу фыркает.

Мы с ней познакомились в старших классах и прошли вместе через многие трудности, оставаясь друг с другом как в лучшие, так и в худшие времена.

– Девочки из команды хотели быть здесь, когда ты вернешься, – ухмыляется она. – Ну, большинство из них.

Конечно, в танцевальной команде есть несколько девушек, с которыми у нас до сих пор не сложились отношения. Но с чего бы нам с ними было дружить, если они настоящие занозы в заднице, и вместо сосредоточения на собственном успехе заботятся только о том, чтобы поддерживать успех других команд, будь то футбольные, хоккейные или лакроссные.

С ними слишком скучно.

– Мы с Джеком расстались, – объявляю я Уиллоу, подходя к своему шкафу.

– Я знаю.

– Конечно, знаешь, – ворчу я. – Но все равно пригласила его.

Открыв шкаф, я начинаю перебирать свою одежду. Я похудела, пока лежала в больнице и проходила реабилитацию после нее. Те области тела, которые ранее были крепкими, теперь кажутся более мягкими. И хотя физиотерапия помогает мне держать себя в форме, она не способна восстановить прежний объем мускулатуры.

– Он умолял меня. К тому же он действительно выглядит мило, когда стоит на коленях.

– Серьезно?

Она пожимает плечами, все еще улыбаясь.

– Думаю, он скучал по тебе. Джек сказал мне, что ты предпочитаешь скрывать свои проблемы и переживаемый стресс. И ведь он прав, ты не можешь этого отрицать. Мы просто пытаемся предотвратить появление подобных ситуаций.

Черт возьми, как бы тяжело мне это ни давалось, я чувствую необходимость разъяснить Уиллоу этот момент.

– Он скучал по другой версии меня. Жизнерадостной девчонке, которая входила в танцевальную команду. Но последние полгода я была будто укутана в…