Шрифт:
Взыскать то, не знаю, что
Три пары глаз смотрели на него испытывающее, с некоторым сомнением. И в то же время – с плохо скрываемой растерянностью.
Работа во Внеземном филиале Службы – не сахар. И в первую очередь она напрочь убивает способность удивляться. С тех пор, как право частной собственности вырвалось за пределы земной атмосферы, судебным исполнителям пришлось смириться с перегрузками и примерить вакуум-сьюты. Ведь в Системе есть, на что положить глаз, и есть, за что
Рыкова не интересовали беглые алиментщики, ему доставались дела посерьезнее. Когда ты приходишь за имуществом внеземных бандитов, трудно аргументировать свои полномочия одним лишь исполнительным листом. Для дикарей с астероидов единственным доводом является грубая физическая сила и отключение подачи воздуха.
И хотя удивление не входило в привычки Рыкова, он, все же, позволил себе чуть приподнять бровь – ту самую, надломленную давним шрамом. Шрамы в работе пристава – дело обычное. Совсем другое – впервые лицезреть растерянное начальство.
Хотя, это, наверное, лишь показалось. Директора Службы, старого волка исполнительного производства, ничем не прошибешь. И слова он роняет веско, как капли ртути. Ни слова лишнего – все по делу.
Так что ошибки быть не может – он не ослышался.
– Так что же, я не буду знать, что именно подлежит взысканию? – раздельно спросил Рыков.
– Нет, – покачал головой директор.
– Почему? – спокойно поинтересовался Рыков.
– Из соображений секретности, – пояснил заместитель. По всему было видно – он тоже «не в своей тарелке». На щеке предательски вздрагивает жилка, на лбу – мелкие капельки пота.
Волнуется.
Рыков перевел взгляд на третьего, что держался чуть особняком. Худощавый, подтянутый, с пухлой кожаной папкой в руках.
– Представитель Минюста, – сдержанно сказал директор. – Собственно, это все, что вам нужно о нем знать.
– Ясно, – коротко сказал Рыков.
Все эти подробности действительно не имели значения. Важны лишь задание и рамки полномочий.
Представитель Минюста раскрыл папку и протянул хрустящий листок.
– Исполнительный лист, – сказал он. – Все, что от вас требуется – взыскать по нему до того, как должник покинет Землю.
– И зафиксировать факт взыскания, – вставил заместитель. Хотя можно было и не озвучивать очевидные вещи.
Рыков не удержался и глянул в текст. Действительно, ни слова о предмете взыскания. Только ссылка на номер судебного решения.
– Должнику запрещено покидать планету… – сказал заместитель.
– …но он имеет возможность сделать это в обход таможни и визовых служб, – не столько спрашивая, сколько констатируя, проговорил Рыков. – А он влиятельный человек, как я погляжу…
– Вы даже не представляете, насколько, – заметил директор.
– …и чего
– У него большие возможности, – продолжил директор. – Каким-то образом он отслеживает наши действия. Потому стандартная процедура, которая идет параллельно, будет лишь отвлекающим маневром. Вы меня понимаете?
– Вполне.
– Будете действовать в одиночку, на свой страх и риск.
– Понял. Хотел бы уточнить свои полномочия…
Представитель Минюста пристально глянул в глаза. Извлек что-то из папки.
– Руку! – потребовал он.
Рыков подчинился. Рука ощутила холод и тяжесть металла.
Мигом пересохло в горле. Он уже знал, что увидит.
Жетон Всевластия.
Про эту штуку ходили легенды. Конечно, официально именовалась она иначе: «Жетон авансированных полномочий». Но приклеившееся название отражало самую суть. Пока эта вещь у тебя в руках – тебе позволено все. Ты – над законом, ты ненаказуем. Никто не вправе встать у тебя на дороге, а ты вправе смести со своего пути любое препятствие любым доступным способом. И действует это в любой стране мира, в любой освоенной точке пространства.
Правда, за эту вседозволенность, все-таки, придется расплачиваться. Потом – Перед Особым Трибуналом, призванным разбирать действия носителя Жетона. И самое скользкое в этом деле то, что карается не только неоправданное нарушение законов, но и недостаточное рвение в применении Жетона. Опасная штука. Не дай бог ей попасть в руки какому-нибудь психопату. Именно потому она всего одна – на все силовые ведомства. И если сегодня Жетон достался судебному приставу – значит, и вправду, дело пахнет керосином.
– Если все настолько серьезно, отчего им не займется безопасность? – спросил Рыков.
– Формальности должны быть соблюдены, – медленно произнес директор. – Исполнительный лист должнику должен вручить именно пристав. И тут же нужно добиться взыскания. Понимаете? Ни у кого не должно быть никаких претензий к процедуре. А каким образом вы до него доберетесь…
Директор замолчал. Промолчали и те двое.
– Что делать… со взысканным? – поинтересовался Рыков.
– Вы поймете, – уверенно произнес директор.
Рыков понял, что разговор окончен. Он сжал Жетон и направился к выходу. Лишь в голове мелькнуло недоуменное: «Взыскать то, не знаю, что…»
Времени на подготовку не было. С «делом» он знакомился уже в «синкансене», что несся через пролив в сторону Хоккайдо – туда, где размещался один из немногих частных космопортов планеты. Удостоверение пристава открывает все границы, которые, к тому же, на этой тесной планете в последнее время сделались более, чем условными. Ехать же с помпой, на ведомственном транспорте было бы глупо – это перечеркнуло бы саму идею секретности.