Жги!

Вишневский Сергей Викторович

После этих слов в зал снова вошли пара молодых гномов, которая внесла большие весы с двумя чашами.

Гномы начали спокойно подниматься и подходить к весам. Кто-то положил монету в черную чашу, обозначающую смертную казнь. Кто-то ложил в белую, а кто-то остался на месте, то ли раздумывая, то ли отказываясь от своего права голоса.

Итог оказался довольно необычным. При всех доказательствах многие желали смерти Русу. Чаша весов оказалась ровно по середине и когда казалось, нашлось шаткое равновесие, к весам вышел

тот самый Грег «Седьмая руна», который положил на черную чашу свою монету.

– За смерть целого анклава должен хоть кто-нибудь ответить, – произнес он, смотря на Руса сверху.

Гномы молча смотрели на весы, которые указывали на приговор. Вопреки ожиданиям многих старик не объявил о смертной казни, а вышел из-за трибуны. Он подошел к весам и молча вытащил из кармана золотую старо-имперскую монету. Он положил ее на весы, уравновесив тем самым положение чаш.

– Старейшина не может голосовать… – прошептал кто-то.

Под удивленными взглядами многих, старик повернулся к гномам и произнес:

– Монеты поделились поровну! Подсудимый обязан доказать свое право на жизнь, – видя, как хмурятся гномы, он добавил: – Он отправится в проклятые штольни сроком до первого грома глубин. Если он выживет, то будет свободен и чист перед подгорным народом. Если же нет, то таково веление гор.

Гномы загомонили еще больше, а старейшина достал из кармана нож. Он, под взглядом тут же умолкших гномов, обрезал себе бороду у самого подбородка. После этого церемониального жеста, он оставил ее у трибуны и молча вышел из зала.

* * *

– Что это значит? – спросил Рус, глядя на мешок у себя в руках.

– Ты идешь в проклятые шахты и не выходишь из штольни до грома глубин.

– Что такое гром глубин? Сколько это по времени?

– Это не сколько. Это… ты узнаешь, когда это произойдет. Земля задрожит, и по ушам ударит грохот. Если тебя не завалит в штольнях, то можешь выходить.

– И часто они у вас? – хмурясь спросил Рус.

– Бывает каждый день. Бывает месяцами тихо. Было такое, что ни одного грома целый год, – пожал плечами гном.

– А если я сбегу? – задумчиво спросил Рус.

– Пока ты в наших землях – ты не уйдешь.

– А моя сила?

– Не полностью, но ты сможешь ее призвать, – пожал плечами гном в боевых латах. – Но сколько – я не знаю. Не разбираюсь в магии.

– Ладно, и на этом спасибо, – вздохнул парень и открыл мешок.

Внутри оказался небольшой бурдюк с водой, россыпь сушеных грибов, пара кусков белой плотной субстанции и горшочек с какой-то пастой.

– Моховый джем – от меня, – пояснил воин. – Без него самарыш есть – настоящая пытка.

Рус кивнул и затянул горло мешка.

– Старайся тянуть. Самарыш питательный. Пару укусов хватит на день. Лучше пусть останется, чем закончится, и сидеть голодом.

– Понял, – кивнул Рус.

– Раз

понял, то ступай, – кивнул воин и кивнул в сторону покрытых усиленными рунами дверей.

Рус подошел ко входу, и прежде, чем ворота за его спиной закрылись, он услышал голос того же гнома:

– Если услышишь шепот – беги.

Дверь за спиной закрылась, и широкий коридор, посередине которого тянулись две пары рельс, погрузился во мрак.

Глава 14

Время тянется очень долго, если ты чего-то ждешь. В таких ситуациях оказывались многие. Рус оказавшись в этой ситуации и не придумал ничего лучше, чем заняться тем же, чем занимался все свободное время в камере.

Именно поэтому, как только он дошел до большой свободной галереи, в которой начинались сразу семь коридоров, то решил остановиться. Смысла искать проклятья не было. Парень был уверен, что оно само его найдет.

Место оказалось чем-то похожим на перевалочный пункт, куда сходились рельсы. Среди нескольких старых телег и непонятных механизмов, он нашел старые деревянные балки, которые он с помощью силы разделил на среднего размера дрова. Очаг он устроил на ровной площадке рядом со стеной так, чтобы было видны все входы в галерею.

Небольшой костер, который он организовал, дал довольно приятное ощущение уюта. Сначала путь к гномам, затем содержание в камере, а сейчас очередное испытание жизнью в заброшенных шахтах.

– Сходил за красным мрамором, – нехотя буркнул Рус и поднялся на ноги.

Парень прекрасно запомнил слова на счет шепота и первое, что он решил сделать – создать защиту вокруг своего убежища.

Руны ложились одна за другой. Парень выжигал их силой в полной тишине. Когда он закончил, то уселся рядом с костром и уставился в пламя.

В голове проскользнуло несколько мыслей о том, что дров надолго не хватит и даже в экономном варианте он быстро сожжет все, что есть в этой галерее за неделю, максимум две.

– Надо, кстати, кое-что проверить, – произнес он и попытался призвать стихию.

Пламя окутало парня, но при попытке нырнуть в нее, он обнаружил упругую преграду. Она вытолкнула его обратно, но никаким образом не повредила. Ощущение невидимой преграды, не дающей уйти в стихию было настолько необычным, что Рус поднялся на ноги и огляделся.

– Что за черт? – недовольно произнес он. – Это же в принципе невозможно!

Он оглядел стену за спиной и решил что это связано с защитой, наложенной гномами. Он зажег большой и яркий светляк и принялся обходить галерею по кругу, но ни одного намека на защиту он не нашел. Все руны, что он обнаружил были на рельсах и шпалах, сделанные для укрепления и защите от коррозии и гниения.

– Что-то похожее на ту камеру, – произнес Рус, отчетливо понимая, что ему действительно придется сидеть в этих шахтах.