Шрифт:
Пролог
Хрупкая девушка-метрдотель терпеливо дождалась, пока посетители ресторана на Зацепском валу расположатся в глубине зала за приглянувшимся им столиком, затем положила на него запаянные в пластик меню и карту спиртных напитков.
– Цены указаны в условных единицах. Наш курс сегодня – двадцать девять и пять. Оплата в рублях – наличными или кредитной карточкой. Приятного вам аппетита. Желаю приятно отдохнуть.
Выдав свою дежурную фразу и заученно-вежливо улыбнувшись, она упорхнула к стойке бара напротив входной двери.
Светильники
– Ну и как вам здесь нравится, Константин Петрович? – на правах приглашающей стороны спросил человек предпенсионного возраста. В его манере говорить и держаться чувствовалась военная строгость, привычка отдавать распоряжения, но вместе с тем тактичность и интеллигентность.
– Нравится что? Интерьер, мебель или музыка?
– Все в комплексе.
– Да так себе… Еврооборудование, внешний лоск… Ресторан итальянский, а пепельницы на столах с символикой «Мальборо». А названия блюд? «Пенне ин Сальса Пепперони» звучит, может быть, и красиво, а на самом деле – просто макароны с перцем. Да и готовят небось в основном из полуфабрикатов?
– В таком случае еще не поздно подняться и уйти, поискать трактир в стиле а-ля рюс.
– Какой-какой?
– «Балалайка», «Хмельная чарка», «Елки-палки» или «Печки-лавочки».
– Это тоже места для профессиональных оперативных встреч?
– Вы ведь вроде и сами профессионал в этом деле…
– В каком деле? – недоуменно взглянул на собеседника мужчина лет сорока.
– Ну, в ресторанно-гостиничном, если хотите. Вы ведь когда-то содержали в родном Запрудном ресторан «Луна», открыли, если не ошибаюсь, даже казино – «Золотой талер».
– «Золотой дукат». И это вы, Валерий Андреевич, тоже знаете?
– Знаю, Константин Петрович, что у вас в ресторане готовились едва ли не лучшие во всей России телячьи отбивные. Знаю о вас столько, что порой кажется – куда больше, чем о себе самом. Знаю о родителях, об учебе в школе, о службе в армейском спецназе, об Афгане. Знаю и о том, что, желая выручить своего младшего брата, вы угнали «Жигули» и сели за это в тюрьму. Знаю, что на зоне заработали уважение и получили лихую кличку, или, как там у вас было принято говорить, погоняло Жиган. И что в бизнесе фамилия Панфилов, как и прозвище Жиган, произносилась с должным пиететом. Вы и там покрутились немало. И не только покрутились, но и повоевали, не так ли?
– А что было делать, когда азеры так и норовили урвать заработанное мной и моей командой?
– И тем не менее вам пришлось покинуть подмосковный городок и проехаться в Дагестан, отметиться там со своими ребятами.
– Я отомстил братьям Матукаевым за смерть брата.
– Ну, к Игнату мы еще вернемся, – уклончиво
– Было дело.
– Мне, по крайней мере, хорошо известен один эпизод. С городским рынком.
– А-а, наверное, прочитали рапорт майора Тихонова. Или его настоящая фамилия все-таки Шевчук? А может быть, он уже в полковниках ФСБ ходит?
– Я догадываюсь, что Шевчук не проявил чудес храбрости и вам практически в одиночку пришлось спасать город, а точнее, городской рынок от взрыва, подготовленного террористами.
– Опергруппа подоспела вовремя…
– Ну, не скромничайте, Константин Петрович, не скромничайте. Никакая опергруппа не способна была в свое время заставить трястись от страха столичных авторитетов, никакая опергруппа не смогла бы заставить панически бежать за границу всемогущего, как тогда казалось, олигарха Белоцерковского!
В этот момент к столику приблизился официант, склонился в вежливом полупоклоне и, предупредительно кашлянув, осведомился: готовы ли гости сделать заказ?
Константин Петрович с готовностью схватил спасительное меню, но, бегло пробежав глазами по колонкам, крякнул, словно ильфо-петровский Ипполит Матвеевич:
– Однако!
Валерий Андреевич подтянул к себе пирамидку стационарного меню, затем мельком взглянул на прямоугольничек визитки на темно-зеленом жилете официанта и с видом завсегдатая заговорил:
– Михаил, мы хотели бы два «Максима Ланча». Принесите сперва чего-нибудь холодненького, скажем, грейпфрутовый сок со льдом и спрайт. Салатики у вас как обычно – с тунцом, оливье и греческий, а супы – из морепродуктов и спаржевый?
Получив утвердительный ответ, он обратился к собеседнику:
– Константин Петрович, вы что предпочитаете?
– На ваше усмотрение, Валерий Андреевич. Вы ведь утверждали, что знаете меня, а значит, и мои гастрономические предпочтения, лучше, чем самого себя, не так ли?
Валерий Андреевич и ухом не повел в ответ на эту колкость и невозмутимо сделал заказ:
– Значит, так, Михаил. Константину Петровичу принесите салат с тунцом, суп из морепродуктов и жареную форель с картошечкой, не пиццу же в самом деле? А мне – греческий салат, но без лука, суп-пюре из спаржи и свиную отбивную с тушеными овощами. Не помешает, пожалуй, кетчуп и соус «Табаско – грин пепэ». Хлеб, пожалуйста, с кунжутом и еще черный, бородинский. Ну и, разумеется, кофе. В конце обеда. Кажется, ничего не упустил?
– Желаете что-нибудь из спиртного? – осторожно напомнил официант.
– Ах, да! Пиво «Мерфис» красное или рюмочку водки, Константин Петрович?
– Благодарю, но мне сегодня нужна будет совершенно трезвая, светлая голова.
– Разумеется, – кивнул Валерий Андреевич и жестом руки отпустил официанта, сделавшего быстрые пометки в миниатюрном блокнотике.
Обедали молча, лишь изредка обменивались малозначительными замечаниями по поводу итальянской кухни. Когда был подан кофе и оплачен счет, включая разумные чаевые, Жиган взял инициативу на себя: