Жиголо
Шрифт:
– У вас с нею что-то было?
Красавчик улыбнулся.
– Когда ее привел директор в наш класс, мне было двенадцать лет. Он ушел, а она стала развешивать карты. Можете представить, сопливый мальчишка вдруг испытал непередаваемое словами чувство. Я ее вдруг увидел без платья, как будто и нет его на ней. Я даже повертел глазами по сторонам. Вдруг и другие то же самое видят и ощущают. Она повернулась, и я увидел пухлые коленки. У меня сладостно загукало сердце. Я глаз от них оторвать не мог. Через месяц надо мною смеялись. Влюбился. Да, я в нее тогда влюбился. Без памяти влюбился. Ревновал к каждому фонарному столбу. Уроки заканчивались,
А один раз мы вместе вышли из школы. Я даже не помню, о чем мы с ней разговаривали, потому что меня колотил озноб. Мне почему-то казалось, что она теперь будет навеки моей.
Сейчас я понимаю, что это обычное явление, когда школьники и школьницы боготворят своих учителей. Но у меня было не как у всех. Я, сопливый мальчишка, ее чувствовал как женщину всеми фибрами своей души. Это было что-то непередаваемое. Я выделял в классе тот запах, тот аромат что исходит от нее. Ничего слаще я не знал. Я как собака, проходя мимо нее, втягивал ноздрями воздух.
Она через четыре года уехала, а до этого один раз я прошелся рядом с нею. И надо ж было так случиться, что нам по дороге встретился метеоролог, он на заочном учился. Пошли втроем. Я молчал, а они перебрасывались шутками. Она напрочь забыла обо мне, а я от обиды и непонятного стыда, вдруг развернулся и резко пошел в обратную сторону. Она позвала меня. Я не остановился, я не мог простить ей измену. Ничего у нее с этим метеорологом не было, это я потом доглядел. Уехала она через четыре года. Потом замуж вышла. Родители ее тоже переехали. А я так и остался верным ей псом. Если бы сейчас она сказала, приезжай, я бы пешком пошел. Она на вас была похожа. За те четыре года, что у нас проучительствовала, так мы с нею ни разу и не объяснились. Вот и все насчет трусиков. И вас я вижу без юбки и кофточки. Второй раз со мною такое творится. Я чувствую ваше тело, хотя не прикасался к вам рукой. Не волнуйтесь, докучать я вам не буду. Звучит это, конечно, как бред, но я, стоя рядом с вами, целую вас в глаза, в губы, я упиваюсь вашим запахом. За духами я чувствую запах вашего тела. И вы думаете, что я вам предложу пойти в ту жалкую квартиру, где мне сдали скрипучую кровать? Никогда. Вы сейчас передо мною, как она тогда, как не спетая песнь. Я сам думаю, что бы я сделал, если бы ее сейчас встретил, вот так же, как вас, одну.
– Представить даже не могу.
Красавчик вильнул хвостом и красиво ушел от собственного вопроса.
– А она должна быть в вашем возрасте. Дети есть. И помнит, что мальчишка вихрастый ее боготворил. Я бы и сейчас на нее не дышал. Я и на вас налюбоваться не могу. Думаю, сейчас уйдете, сейчас уйдет, та единственная женщина, которая так на нее похожа, и пойдет череда пресных дней.
– А почему вы не попробовали съездить к ней?
Федор долго безмолвствовал. Пауза затягивалась.
– Был бы олигарх, съездил бы. Она теперь богатая. И не вспомнит, наверно.
Виктория пытливо его оглядела. Сказано было просто, без надрыва, но с легкой тенью печали и сожаления. «Не играет», – решила она. Чистый родник чужих незамутненных чувств вызвал в ней нестерпимое желание освежить подзабытой любовной игрой увядающую женскую плоть и гордо-смятенную душу.
– Я вот что думаю, – внезапно охрипшим голосом сказала Виктория, – а не представить ли нам, что мы встретились через десять лет. Я это – она. Приехала на море. Муж дети остались
Красавчик не поверил своим ушам. Неужели клюнуло?
– Вы, правда, хотите этого? А не испугаетесь? Я ведь мысленно столько раз раздевал вас, то есть ее.
У нее сладостно защемило сердце.
– Надеюсь, не как зверь?
– Ну что вы!
Виктория благодарно рассмеялась и предложила:
– А теперь чтобы наша встреча с самого начала пошла без накладок, скажите, как вас звать?
– Меня? – удивился Красавчик.
– Вас! Вы не представились, хотя я вам назвала свое имя.
– Меня звать Федя. Федор Боровиков. Извините!
– А меня полностью – Виктория Петровна. Сократим имя – Вика Петровна. Устроит вас?
– Устроит.
Глава II
Они отвернулись друг от друга, отошли метра на три и пошли навстречу друг другу. Федор неожиданно остановился перед представительной дамой и воскликнул:
– Вика Петровна?.. Вы?
Дама вздрогнула. Долго всматривалась. Строгое ее лицо зарделось радостной улыбкой.
– Федя. Ты ли это, Феденька?
Молодая пара проходившая мимо и видевшая их маневры, покрутила пальцем у виска.
– Артисты, что ли?
– Репетируют?
– Наверно.
А сцена встречи набирала обороты. Федор засмотрелся в глаза своей учительницы, а та его оценивала с ног до головы.
– Какой же ты стал!
– А вы такая же красивая.
– Ну, полно Федя.
– Вика Петровна, вы на отдыхе?
– Да, вот в этом отеле живу. Выбралась на недельку от мужа, от детей отдохнуть. А ты то как, расскажи о себе? Чем занимаешься? Где живешь?
– Ой, Вика Петровна, я вам все расскажу! Я вам такое расскажу, о чем вы даже не подозреваете! Вика Петровна! Если бы вы только знали, как я рад, что встретил вас, что у меня творилось на душе, когда вы уезжали!
Виктория улыбнулась.
– Знаю я все, Федя. И помнила тебя всю жизнь. А ты бы мне хоть весточку прислал.
Федор приложил руки к груди.
– Я вам мысленно столько весточек посылал, что их на три дерева хватило бы. Роща дерев из моих посланий зеленела бы у вас под окнами. И в сердце для вас у меня есть потаенная шкатулка, куда я складывал письмо за письмом. Не корите меня, Вика Петровна. Я с вашим именем на устах прожил все эти годы. Разумом понимал, что вы для меня потеряны на всю жизнь, а сердце не хотело мириться. Боже мой, какие только словесные узоры не сплетал я, мысленно уносясь к вам. Творец смилостивился надо мною. Радость, счастье разрывают мне грудь. Вика Петровна, я запою сейчас великую песнь любви. И никто меня не остановит. Я столько лет молчал.
Счастливая, смеющаяся Виктория наложила ему палец на губы.
– Сладкоречивый мой. Потерпи немного. Обещаю, что я разрешу тебе абсолютно все, о чем ты только возмечтаешь. Ты где остановился?
– Местные Новые Черемушки. Однокомнатную квартиру снял.
– К тебе мы не пойдем, а пойдем ко мне. У меня неплохой номер в отеле. Только прошу тебя, не смотри больше на меня так.
– Как?
– Как ты всегда смотрел. Я со спины чувствовала твой взгляд. Он прожигал меня насквозь. Боже мой, пойдем скорее, я тебя хоть в номере зацелую. Как я по тебе соскучилась, если бы ты только знал. Я ведь сама тебя мальчишку сопливого из-за занавески высматривала.