Живодерня 2
Шрифт:
— Зря ты пистолет забыл, — сказал сквозь зубы плешивый, поглядев на махину тела Хари, лежавшую среди беспорядка.
Кирилл, промолчав, вышел в скудно освещенный дежурной лампочкой коридор. Остальные последовали за ним.
По пути шедшему впереди Кириллу повстречался дурачок-полуночник, и он с удовольствием залепил ему звонкую затрещину.
— Экологию надо беречь! — радостно воскликнул он и препроводил убегающего шизика пенделем.
На душе у него стало радостно и светло, как будто даже запели птички.
— Эй, плешивый, сходи наших забери и кончайте этого докторишку. А ты помоги завязать.
Он протянул одному из парней залитый кровью платок, парень стал завязывать ему порезанную ладонь.
Конечно, обидно было перепоручать кончину Пинчера кому-то другому — уж слишком много кровушки он попортил Кириллу. Эх, с каким бы удовольствием он сам вспорол живот рыжему доктору психиатрии… Но сейчас было не до удовольствий. Кирилл и так допустил слишком много промахов, за которые еще придется отчитываться перед Забойщиком. Теперь пусть другие…
Плешивый вернулся через несколько секунд.
— Ну что, кончили? — Кирилл поднял на него глаза.
Плешивый молчал, глядя на Кирилла издевательски и поигрывая в руке “ножом-бабочкой”: то откроет — то закроет, то откроет — то закроет опять… Кириллу стало нехорошо от этого взгляда.
Что-то темное, неотвратимое вдруг возникло перед ним из пола, словно силуэт кого-то в черном, расплывчатый и неразборчивый. Так бывало всегда, когда Кириллу грозила серьезная опасность. Такое бывало, даже когда сама опасность еще не определилась — он являлся, как предчувствие.
— Ну что?! — вдруг закричал он в лицо плешивому. — Что, я тебя спрашиваю?!
Не дожидаясь ответа, рванулся в процедурную… И остановился на пороге. Дыхание перехватило…
— Все, — прошептал он еле слышно, — я покойник…
Михаил Александрович удивленно разглядывал рваные раны лежащего перед ним человека: сухожилия были порваны, с тыльной стороны мясо содрано, и виднелась белая поцарапанная кость.
— Где это ему угораздило? — спросил он у оставшегося с ним парня.
С виду парню было лет двадцать восемь: узкий лоб и насупленные брови выдавали в нем минимум присутствия интеллекта, перед ним был типичный и яркий представитель своей профессии. Парень промычал в ответ что-то нечленораздельное. Раненый постанывал, иногда впадая в обморочное состояние, он явно перенес сильный болевой шок. Раны были совсем свежие.
Доктор Пинчер снял очки, лицо его вытянулось, и он стал еще больше походить на лошадь. Перед ним был человек, судя по ранам, поеденный огромной собакой. Сомнений в этом у Михаила Александровича не было. Он посмотрел в окно — вдалеке
Доктор Пинчер снял трубку местного телефона. Парень сделал по направлению к нему шаг, и сунул руку в карман. Это движение и жест не утаились от наблюдательного доктора.
— Вы собираетесь звонить?
— Конечно, здесь хирургические инструменты нужны: это психиатрическое отделение, а тут сухожилия зашивать нужно. Ты зря не стой, руку неповрежденную и ноги ему ремнями пристегни пока.
Парень пошел исполнять приказание, в то же время искоса наблюдая за действиями доктора.
Телефон охраны не отвечал. Значит, он не ошибся. Доктор Пинчер знал, что после смерти Китайца разрушение созданной им империи неизбежно, и те кто служил ему, должны будут пострадать. Знал, но не думал, что это начнется так скоро. Неужели и его конец пришел? Ведь он так еще молод, ведь он последний из рода Бородавко остался. У него затряслись руки, положив трубку, он несколько секунд стоял, глядя на аппарат.
— Ну, пристегнул, — вывел его из задумчивого состояния исполнительный бандит.
— Тогда хорошо! — Пинчер провел рукой по рыжей шевелюре и снова надел очки. — Теперь прикрой получше дверь. Сейчас на хирургии все спят. Но мы его и так вылечим.
Парень исполнил приказание. Михаил Александрович уселся за пульт, на котором было множество приборчиков и выключателей. Защелкал выключателем, загорелось несколько лампочек.
— Сейчас главное — раны нужно обеззаразить, — пояснял он узколобому кряжистому парню, остановившемуся у него за спиной и с интересом наблюдавшего за действиями доктора. — Сейчас будешь делать, что я скажу. Вон, видишь, проводочки — на концах две ручечки. Видишь?
— Вижу.
— Возьми их в руки.
Парень исполнил приказание.
— Держишь?
— Держу.
— Ну, молодец. Крепко держи. Зовут-то тебя как?
— Миша.
— Тезки значит, — Михаил Александрович ухмыльнулся, блеснув крупными неровными зубами, поворачивая тумблер до упора. — Сейчас ранки обезвредим… Ну, ты как там, держишь?
В полоборота повернулся доктор Пинчер.
— Да, держу, держу.
— Ну тогда прощай, тезка.
Доктор Пинчер, оскалив кривые зубы, изо всех сил вдавил большую красную кнопку и, не отпуская ее, повернувшись в пол-оборота и, скосив глаза, глядел на парня.
Поначалу спокойное его тело вдруг напряглось, он бешено затрясся, глаза вылезли из орбит, на губах выступила пена… Держа в руках два проводочка, парень напоминал сейчас наездника русской тройки, лошади которой внезапно понесли, мчатся к обрыву; и наездник, видя впереди неминуемую гибель, напрягся весь и трясется, не выпуская тем не менее вожжи…