Животное
Шрифт:
А познакомились мы в Московском зоопарке. Я сидел у низкой металлической ограды и кормил кусками белого хлеба уток и лебедей. В тот день я сдал на «отлично» последний вступительный экзамен в расположенном неподалеку институте, и уверенность в провале, которая разъедала меня еще с утра, быстро сменилась лихорадочной возбужденной надеждой. С четверкой рассчитывать хоть на что-то было попросту глупо, а вот с пятеркой – может быть. Ведь даже седой доброжелательный экзаменатор, покачав головой, сказал мне около часа назад:
– Я, конечно, поставлю вам пятерку, но, судя по другим оценкам, шансов поступить к нам получается немного. Разве что очень повезет, но бывает
Именно последнюю фразу я уже, кажется, бесчисленное число раз прокручивал в голове, и надежда представлялась все более осязаемой и вполне реальной. Однако в таком расположении духа идти домой я не мог – мама обязательно «подлила бы масла в огонь», и от этого можно было серьезно сорваться. Самым правильным и разумным представлялось немного погулять и успокоиться, а зоопарк оказался вполне удачным и удобным решением.
По дороге я почувствовал голод и, зайдя в первый же магазин, купил пару батонов белого хлеба и большую пластиковую бутылку кока-колы. Вообще-то я любил булочки с изюмом и баночную пепси, вкус которой казался ярче и насыщеннее, но в тот день самым уместным мне почему-то показался именно такой набор.
Когда я дошел до водоема с птицами, то успел съесть один батон и выпить больше половины шипучей жидкости, отчего как-то болезненно начало отдавать в плечо. Подобное я замечал за собой и раньше, что означало простое и понятное «хватит». И тут мне попался на глаза мальчик лет семи в забавной кособокой шляпе, который кинул что-то в воду, а птицы жадно бросились к этому месту. Потом он побежал к поджидавшей его маме и вскоре скрылся в нагромождении клеток, а я присел на лавочку и аккуратно поставил в урну пластиковую бутылку. Потом вспомнил, что где-то видел предупреждающий плакат о запрещении кормить животных в зоопарке, но подумал, что к обитателям озера это точно не относится.
Я извлек из пакета проминающийся батон, отщипнул «горбушку» и бросил, сразу отметив с легкой досадой, что утки гораздо расторопнее лебедей. Но покормить мне особенно хотелось именно последних, поэтому я начал делать броски поприцельнее, что почему-то мало отразилось на точности. А в какой-то момент я заметил присевшую на другой конец лавочки симпатичную девушку, явно чем-то расстроенную и задумчивую. Ну, чем не повод познакомиться?
Я некоторое время скрытно наблюдал за незнакомкой, а потом встал и, сохраняя спокойствие, медленно подошел, неся перед собой остатки батона.
– Девушка, не хотите мне помочь?
В ответ на мои слова та подняла голову и некоторое время просто смотрела, наконец, помотав головой, словно не понимая.
– Никак не могу накормить лебедей – утки все время оказываются проворнее. Может быть, у вас получится лучше? – улыбнулся я и протянул ей хлеб.
– Ну, давайте попробуем. – Девушка нерешительно подняла руку и усмехнулась.
Вскоре остатки батона были отданы птицам, а мы сидели рядом на лавочке и увлеченно разговаривали. Оказывается, она подъезжала навестить заболевшую пожилую тетю, которую очень любила, и, чтобы немного успокоиться, забрела сюда. А вскоре я узнал, что новая знакомая обожает классическую музыку, поездки на природу, коньки, игру в «снежки», хочет стать экономистом, а друзья называют ее Ди, как принцессу Диану, которой она искренне восхищалась.
Мы славно проводили время с новой знакомой, но в какой-то момент она извинилась, сказав, что ей уже пора идти.
– Тогда удачи – рад был познакомиться, – начал я, прикидывая, как удачнее поинтересоваться перспективами новой встречи и взять номер телефона. Что-то банальное после столь
– Меня зовут Ди, – видимо, неправильно истолковав затянувшуюся паузу, улыбнулась девушка и с некоторым удивлением в голосе добавила: – А ты милый.
– Ты тоже очень даже ничего, – немного смущенно рассмеялся я. – Не хочешь еще как-нибудь встретиться и покормить лебедей?
Ди излишне серьезно посмотрела на меня и неожиданно немного покраснела:
– А ты хочешь?
– Конечно.
– Тогда, думаю, это вполне можно устроить.
Ее глаза блеснули, расширились, и, кажется, где-то в их глубине я увидел белого лебедя, плавающего в мутной, но не пугающей своей глубиной воде. Наверное, именно в этот момент я и влюбился. Сейчас сказать наверняка уже сложно, но тогда мне показалось, что Ди – просто идеальная женщина. И впервые в подобной ситуации меня покинули сексуальные мысли, а осталось только безграничное восхищение, преклонение и единственное желание, чтобы мне было дозволено просто находиться рядом с Ди, наслаждаться ее улыбкой, грациозными движениями и длинными развевающимися волосами. Любоваться и преклоняться перед ее естеством показалось тем счастьем, к которому все стремятся, но удостаиваются лишь немногие избранные. Неужели теперь к их числу принадлежу и я?
– А телефон я тебе не дам.
Девушка, словно извиняясь, развела в стороны руки и расхохоталась, видимо, увидев, как изменилось мое лицо, вернувшееся из романтических грез к прозаической действительности.
– Просто у меня его пока нет.
Я вздохнул свободнее и выразил готовность оставить Ди свой номер.
Понятно, что в нужный момент у нас под рукой не оказалось ручки, поэтому мне пришлось импровизировать, что, наверное, вполне достойно завершило наше удачное знакомство. Встав, я с трудом оторвал с ближайшего дерева кусок плотной коры и, не обращая внимания на сочащуюся из указательного пальца кровь, выскоблил на ней камнем свой номер.
– Ты поранился? – В голосе девушки звучало неподдельное беспокойство.
– Пустяки, до нашей свадьбы заживет, – отмахнулся я и предложил пройтись вместе до метро, но услышал в ответ:
– Только не надо все портить. Оставайся здесь, а я просто обернусь и увижу, что ты смотришь мне вслед.
Ди быстро сжала своими тонкими белыми пальцами мою руку и стремительно пошла в сторону центральных ворот. А я, глядя ей вслед, подумал о том, что, пожалуй, не испытывал еще ничего подобного ни к одной девушке. И это были не пустые «дежурные» слова, а правда, которую, несомненно, почувствовали в какой-то момент мы оба.
Как, наверное, и у многих ребят моего возраста, мой опыт отношений с противоположным полом исчерпывался несколькими подружками, множеством поцелуев и парой случайных половых актов. Я не считал, что это много или мало, а думал – достаточно. Конечно, ничем даже более-менее серьезным там и не пахло, однако именно в институте я планировал попытаться построить какие-то перспективные отношения. А почему бы и нет? Я был строен, любил пробежаться с утра несколько километров по району, не слыл нюней или каким-нибудь «ботаническим очкариком», имел россыпь светло-русых волос и даже, как уверяла мама, зеленые глаза. Хотя, не знаю – возможно, это было всего лишь плодом ее воображения или воспоминанием из далекого детства. Сам я не видел ничего подобного в зеркале, только мужественное лицо с недавно решительно сбритой рыжеватой растительностью под носом. Конечно, не идеал, но я был о себе весьма неплохого мнения.