Животный инстинкт

Озолс Тори

Я жду, что малыш испугается этого грохота. Но он только широко раскрывает глаза, а потом… улыбается. Даже пытается «урчать» в ответ — ну или

издаёт что-то очень похожее на свой детский вариант рыка.

— Кажется, у нас растет будущий главный ревун, — шепчу я.

— Угу, — в голосе Тиаррена слышится такая гордость, что я готова поклясться: если бы можно было, он бы сейчас рыкнул громче всех. — Мой сын уже такой сильный. Он будет расти, что это его наследие.

— А если он решит, что хочет стать, не знаю… художником? — я прикусываю губу, с трудом скрывая улыбку.

Тиаррен бросает на меня взгляд, в котором столько львиной серьёзности, что я едва сдерживаю смешок.

— Котёнок, львы не становятся художниками, у нас слишком развиты животные инстинкты.

— Да

ну? — тяну я, приподнимая бровь. — Про ваши инстинкты я уже знаю достаточно… и могу подтвердить, что они действительно очень развиты.

Уголки губ Тиаррена медленно поднимаются, и в его глазах появляется тот опасный, хищный блеск, от которого у меня всегда перехватывает дыхание.

— Осторожно, котёнок, — произносит он тихо, — с такими намёками я могу продемонстрировать тебе ещё парочку. Прямо здесь. При всём прайде.

— Даже не смей, — шепчу я, но внутри всё предательски теплеет.

Он коротко усмехается, поворачивается обратно к львам и, подняв сына чуть выше, снова выпускает в лес свой глубокий рык. Это дико, первобытно и так по-настоящему. Я с каждым днем все больше убеждаюсь, как же мне повезло встретить в своей жизни льва-оборотня.