Живой свет
Шрифт:
Бакстер подходит на несколько шагов, чтобы рассмотреть.
— Ты… ты прав, Сергей! Невероятно! Видишь, вокруг звезды вращаются шарики поменьше… планеты… И одна из планет… Сергей… не могу поверить своим глазам…
На поверхности шарика показываются контуры карты. Видны океаны, цвет их гораздо темнее суши. Несколько пятнышек, словно небольшие острова, появляются
— Контуры исчезли, — замечает Сергей. — Но теперь…
Светящийся шар начинает вспыхивать, словно подает сигналы. Кажется, что он старается привлечь к себе внимание зрителей. Потом карта появляется снова. И так несколько раз.
Бакстер и Аносов подошли к самому краю плато, на котором разыгрывается поразительное зрелище.
— Готов поставить все до последнего цента, — восклицает Бакстер, — что светящийся шарик словно хочет показать нам, откуда он явился!
— Вот именно. Я почти уверен в этом. — Голос Сергея слегка вздрагивает от волнения. — Гордон, он будто бы к нам обращается! То, что мы видели, может быть только сообщением. Известием, посланным обитателями одной из планет в системе Геммы.
Слушай, Гордон! Предположим, что разумные обитатели планеты в системе Геммы решили исследовать космос, ищут в нем высшие формы жизни. Предположим далее, что на их планете есть микроорганизмы, непосредственно поглощающие световую энергию. Они могут использовать ее для перемещения на огромные расстояния и для выполнения программы, вроде программ для кибернетической машины.
— Это похоже на дрессировку!
— Я бы не называл это дрессировкой. Скажем… биологической системой с дифференцированными заданиями. Каждый микроорганизм или каждая группа микроорганизмов выполняет определенную функцию. В данном случае заданием было обнаружение жизни. Живой свет был отправлен в космическое пространство, чтобы найти жизнь. Он встретил нашу планету, нашел на ней самую высокую точку, на которой в этот момент находилась высокоорганизованная жизнь. Он нашел нас, Бакстер, и соответственно программе наше присутствие дало толчок к целой системе сигналов. Я думаю,
Действительно, светящиеся шарики начинают расплываться, вытягиваться, снова сливаться в голубоватую массу, гораздо менее яркую, чем вначале.
— Он истратил энергию, — задумчиво замечает Аносов. — Но в пути он восстановит ее. Каждое самосветящееся космическое тело будет питать его своим излучением. Возможно, вернувшись на свою планету, живой свет выполнит последний пункт своей программы — воспроизведет модель нашей планетной системы, той системы, где он нашел высшую форму жизни.
Живой свет начинает медленно подниматься над землей и колышется в воздухе, как огромное покрывало.
— Он словно прощается с нами, — шепчет Сергей.
Бакстер смущен, но старается овладеть собою. Когда это ему удается, он спрашивает, но без прежней убежденности:
— А что, если этот свет был послан для подготовки к нападению? Как ты думаешь, Сергей, могут существа Геммы намереваться…
— Бакстер, Бакстер! — Аносов смеется, но его смех звучит невесело. — Об этом и думать нечего! У существ, настолько высокоразвитых, способных отправить в пространство… биологическую систему с заданной программой, чтобы разыскивать жизнь, — у таких существ не может быть и мыслей о завоевании. А теперь, Гордон, иди и передай:
«На Чогори принято сообщение от разумных существ с другой планеты. Это братская весть, весть о дружбе».
Бакстер обрадованно спешит по ступенькам в обсерваторию.
Сергей Аносов остается один на самой высокой точке плато. Он стоит неподвижно, засунув руки в карманы шубы, запрокинув голову. Где-то вдали цвет неба начинает изменяться. Близится рассвет. Треугольник быстро удаляется туда, откуда исходит свет. Он едва виден на фоне светлеющего неба и гаснущих звезд.
Сергей поднимает руку к голове. Он словно салютует живому свету, полностью растворившемуся в свете Солнца.