Живой
Шрифт:
Не прошло и пяти минут, как в дверь постучали – Ваня пришел смотреть на братика. Увидел, испугался. Осторожно поинтересовался, почему ребенок такой красный и сморщенный. Таня рассмеялась, объяснила, что это нормально, и попросила позвать Юлю, Никиту и Стаса. Внизу хлопнула дверь – вернулся Макс, он до вечера не выходил из своей лаборатории – мастерит третий ветряк – и не знал о пополнении.
– Папка! – завизжал Стас. – А у тёть Тани – лялька! Пойдем смотреть.
После того как умерла Марина, Андрей начал избегать Макса, он чувствовал себя виноватым перед ним за свое счастье, ведь оно наверняка ранит.
Послышались
– Назовите его Виктором, – проговорил он. – У меня дед был Виктор, отличный мужик.
Таня скосила взгляд на Андрея и кивнула:
– Не поверишь, мы так и собирались его назвать.
Макс потянулся, хрустнул суставами.
– Андрюха, я, пожалуй, послезавтра с вами в город поеду, саморезы нужны и много чего еще.
– Отлично. Нам очень не хватало твоей житейской мудрости.
Макс чуть склонил голову, погладил отросшую рыжую бороду. За последнее время он постарел и сунулся, одно осталось неизменным: холодный, немигающий, почти змеиный взгляд серых как сталь глаз.
Андрей встал раньше будильника, в шесть утра – ребенок раскапризничался. Поцеловал сонную Таню:
– Солнышко, поехал я.
– Возвращайся. – Она устало улыбнулась, приложила ребенка к груди.
Умывшись, Андрей надел камуфляжную куртку и принялся вооружаться. Для таких целей он предпочитал старый добрый АК с укороченным стволом и ТТ для ближнего боя. Ну и, конечно, нож-кхукри. Он надел разгрузку, рассовал по карманам магазины, к поясу прицепил флягу с чаем, в вещмешок положил пирожки, которые вечером напекла Катя, круглые – с мясом, продолговатые – с вареньем, и только собрался к выходу, как распахнулась дверь и выбежал Макс, махнул рукой и исчез в ванной. Андрей невольно улыбнулся: наконец-то вернулся прежний Макс! Ему удалось не просто пройтись по краю над бездной, он рухнул туда и вылез живым.
Андрей шагнул на порог. Солнце еще не выкатилось на небо, но ласточки уже летали. Слава богу, высоко. Без сайтов с прогнозами погоды приходилось туго, потому что если выйти в «поле» в дождь, мутанты одолеют. Они стервенеют во время дождя, и живучесть их повышается. Да и люди начинают ссориться, делаются агрессивными. Наверное, и раньше, до заражения, так было, просто он не замечал.
Теперь прогнозировать погоду приходилось по народным приметам. Главным синоптиком была Мама Валя, у которой на дождь ломило суставы, и Игорь, его мучили фантомные боли, но Игорь часто ошибался.
На порог выскочил Макс, пожал руку Андрея и побежал к воротам. Поскольку мутанты были безмозглыми, машины оставляли за территорией – они не представляли ценности для мутов. Для набега на Мытищи использовали «бардак» и два дизельных грузовика. Андрей отодвинул засов и направился к ним, вертя головой по сторонам. Нельзя терять бдительность. Надо было дождаться Юрца-младшего, вечного залетчика, и его приятеля Пашку, который до часа икс служил в полиции, отличался редкостным занудством и тем самым уравновешивал Юрца.
Когда Андрей подошел к «бардаку», Макс и Пашка проверяли машины. Андрей прихлопнул на щеке комара – Пашка обернулся на звук и проворчал:
– Юрка
– Поехали без него, – предложил Макс, повернулся к Пашке.
– Пусть урожай собирает, – поддержал его Андрей. – И мрет со скуки, а мы развеемся.
Макс завел мотор «бардака», Пашка сел за руль первого «мерседеса», Юра – второго. Андрей уселся на броне, сунул в рот травинку и щурился на солнце, прощаясь с последними теплыми деньками.
Выбираться в город было опасно, но и приятные моменты такие вылазки приносили. Нашел полезное – радуешься, набил грузовик под завязку – тоже удовлетворение, привез на базу гостинцы – вообще счастье. Как если кабана подстрелил или лося.
Обчищая всевозможные магазины, наткнулись на один, некогда торговавший немецкими станками для работы по дереву. Валера увидел их и чуть слюной не истек. Сначала он по-хорошему предлагал забрать их, потом начал угрожать, затем – умолять. Впервые в жизни Андрей видел взрослого мужчину, который вел себя как ребенок, выпрашивающий у мамы игрушку. Все, мягко говоря, удивились и уступили ему.
Заполучив станки, о которых всю жизнь мечтал, Валера на неделю засел в мастерской, оборудованной с обратной стороны лаборатории Макса. Аж жена волноваться начала. Зато когда он представил на суд односельчан собственноручно изготовленные табуретки, жена успокоилась и все ему простила.
Погода выдалась сказочная. Вдоль дороги тянулись желтые, красные, золотые деревья, разбавленные пятнами темно-зеленых сосен. Солнце уже выкатилось из-за горизонта, но еще не поднялось над лесом, и верхушки деревьев были подсвечены золотом. На западе, раскрашенное рассветными лучами, тревожно алело одинокое облако. Андрей пообещал себе быть предельно острожным, теперь он не имеет права рисковать.
Красные, серые синие крыши коттеджей, мелькающие среди деревьев, извещали о том, что Мытищи близко. Чем дальше ехали на запад, тем больше было домов.
Грузовики выкатили на расчищенную дорогу и по грунтовке поехали в сторону города. От колонны шарахнулась стая собак, греющаяся на асфальте возле перевернутой легковушки. Вожак, крупный кудлатый кобель, облаял машину, но гнаться не стал.
– Нам до кольцевой развязки, помните ее? – услышал Андрей голос Пашки, который лился из переговорного устройства. – Там еще слева коричнево-белые высотки.
– Помним, – кивнул Макс, – туда и едем. В строительный супермаркет, мне понадобятся электронные платы и кое-что еще.
– И консервов надо набрать, – напомнил себе Андрей.
Проехали мимо заправки, огороженной огромными черными воротами, и Андрей потянулся к автомату. Да, некоторое время заправки будут представлять ценность, но уже скоро бензин начнет выдыхаться, затем выдохнется соляра, и придется переходить на паровые или спиртовые двигатели.
В километре от заправки был развлекательный центр. Склады расположенного в нем продуктового супермаркета удалось опустошить лишь за пять ходок. С каждым разом приходилось все больше углубляться в город, где казалось, что сами дома смотрят окнами-глазами с ненавистью, будто хотят отомстить за то, что их бросили и обрекли на медленную смерть. Даже многочисленные трубы промзоны, которые тут были со всех сторон, не навевали такого уныния, как мегаполис, оставленный людьми.