Живой
Шрифт:
Конечно же, чистые расселись по машинам и устремились следом. Грохнул гранатомет, «мотолыга» аж подпрыгнула, накренилась и принялась крутиться вокруг своей оси – взрыв сорвал гусеницу. Стекла противогаза потели, голова кружилась, да еще и чертова машина вертелась. Андрей рассмеялся, скосил глаза на тело тезки, закатившееся под лавку и закрывшее выдохшуюся шашку.
Останавливать машину Андрей не стал, чтобы враги не могли к нему подобраться. Откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза, пытаясь сообразить, как выбраться невредимым. Но думать он не мог, мысли разбегались, и безумно хотелось одного – спать.
Заскрежетало
– Игра окончена. Просто открой люк и сними противогаз. Тогда обещаю не тронуть людей на твоей базе. Узнать, где она находится, не составит труда.
– Я солгал, – через силу ответил Андрей, не открывая глаз. – Нет никакой базы. Я одиночка и очень хочу жить.
Он был уверен, что чистые не станут разыскивать базу и мстить детям. Им не нужны сложности, им нужен он один.
– Ты будешь жить. Мало того, у тебя есть возможность спасти человечество…
Андрей попытался рассмеяться, получилось жалкое кваканье:
– Чем? Да я мутирую завтра-послезавтра! Кстати, насчет сыворотки…
– Она есть, – с готовностью ответил чистый. – Мы отвезем ее твоим людям, если ты согласишься сотрудничать.
– Ложь. Наглая, дешевая ложь, – заплетающимся языком пробормотал Андрей, теперь уверенный, что сыворотки не существует. Думать было адски тяжело, словно он ворочал в голове многотонные глыбы.
Перед глазами расползались разноцветные круги, тело стало непослушным, объемным, будто его выпотрошили и набили ватой. Он приложил руки к щекам. То ли вдохнул слишком много газа, то ли повредил противогаз, когда стаскивал с чистого…
Бороться с усталостью не осталось сил. От того, что танк крутился, Андрея жутко тошнило. Пришлось останавливать машину. С третьего раза он попал по кнопкам. Полегчало, рвотные позывы прекратились, зато сил не осталось вообще. Он уронил голову на руки, сложенные на щитке приборов, закрыл глаза, и наступила темнота.
Когда он очнулся, перед глазами была голова чистого в противогазе. Три головы. Они то соединялись в одну, то разбегались и вертелись по кругу.
– Сву-олуочь, – проговорил чистый гулким нечеловеческим голосом и ударил под дых.
Боли Андрей не ощущал, он чувствовал только, что слабеет. Перед тем как потерять сознание, он увидел тезку без противогаза. Это был рыжий круглолицый парень со встрепанными волосами, совсем еще ребенок. Видимо, он раньше пришел в сознание и впустил боевых товарищей. Чистый в противогазе пытался утешить убитого горем парня.
Еще удар, и наступила темнота. Постепенно отдаляясь, голоса чистых стихли.
Глава 13
Лаборатория
Второй раз Андрей очнулся, лежа носом в бетон. Ощущение было, будто над головой носится эскадрилья вертолетов. Тошнило, каждый вдох пульсировал болью в голове. Казалось, он весь – оголенный нерв. Мысли носились туда-сюда роем встревоженных пчел.
Память возвращалась медленно. Так же медленно выплывает луна из-за горизонта… Прожектор, больно глазам. Громкоговоритель. Вместо чистого Кирилла – некто Андрей, сквозь резину проступает его лицо: пухлые щеки, вздернутый нос с россыпью веснушек, рыжие волосы торчком. Искаженный восприятием голос: «Свуо-луочь».
Андрей захотел поднять голову, чтоб осмотреться и понять, где он, но движение вызвало
Что за пределами клетки, Андрей не разглядел: не получалось смотреть вдаль, слезы катились. Он закашлялся, встал на четвереньки и тихонько, без резких движений пополз к кровати. Путь от середины комнаты казался бесконечным. Он отлежал бок, теперь кровоток восстановился, и левую ногу будто отреза`ли тупой пилой. Правая, укушенная, ныла. Пока он валялся без сознания, чистые ее перевязали, рану обработали.
Кое-как взобравшись на койку, Андрей отвернулся к стене и некоторое время лежал без движения, неспособный думать. Сколько прошло времени, он не мог и предположить. Звенела тишина, трещала люминесцентная лампа, дающая тусклый свет. Усталость по-прежнему блокировала мысли.
Потому что если осознать правду, можно взвыть волком. «Собака выла всю ночь под окном, мы все прекрасно знаем, что случается потом» [1] . Все-таки Андрей правильно предчувствовал беду: он не вернется не потому, что мутирует или его убьют. Ему, можно сказать, дарована жизнь вечная. Он – редкий счастливец, которому завидуют и чистые, потому что он может ходить по земле, дышать полной грудью, и зараженные, ведь он будет жить в четыре раза дольше них.
Если чистые, конечно, не ошибаются. Тогда проще. Тогда он мутирует в течение года-двух и не будет мучиться. Интересно, сколько прошло времени? Сейчас день или ночь? Покачиваясь, он встал и на ватных ногах, держась за стенку, обошел камеру и только сейчас заметил, что на нем под курткой – смирительная рубашка с закатанными рукавами.
1
Слова из песни группы «Чиж и Ко».
Остановился, вцепившись в решетку, сунул лицо между прутьями, чтобы понять, что за пределами клетки. Зрение еще не восстановилось, и стоило посмотреть вдаль, как начинали слезиться глаза. Помещение прямоугольное, площадью где-то двести квадратных метров. Напротив камеры – такие же клетки, но кровати там не застелены. Вроде на одной кто-то спит. Или мерещится и это груда тряпья. А вот в углу камеры спал обитатель. Свернувшись калачиком. На полу, как собака. Будто почувствовав взгляд Андрея, человек поднял косматую голову, оскалился, вскочил и бросился на прутья, попытался их расшатать, как это делают обезьяны. Он рычал, выл, издавал нечленораздельные звуки, клацал зубами. Покрытый белесым пухом мутант был самцом.
Куча тряпья тоже зашевелилась. Значит, и в той камере есть жилец. Русоволосая девушка в холщовой робе. Сколько ей лет, отсюда не разглядеть. Прошлась по камере, вскинула голову и проговорила:
– Эй, ты, за решеткой. Ты нормальный?
Ее голос будто увязал в вате и назойливом звоне. Андрей потряс головой и ответил:
– Это смотря как посмотреть. Был бы совсем нормальным – они мной бы не, – он сжал виски, собственный голос казался чужим, – не заинтересовались. Я Андрей, а ты?