Жизнь на Самоа

Стивенсон Роберт Льюис

Вчера вечером Бэлла и Ллойд побывали у Гэрров. Фануа была разговорчивее, чем обычно, и рассказывала интересные вещи, например, как она сопровождала отца в бою, чтобы заряжать ему ружье, и, подглядывая сквозь кусты, видела, как немцам отрезали головы note 96 . Бледность лиц белых покойников, по ее мнению, делает их особенно страшными, с чем нельзя не согласиться. На некоторых островах первых белых приняли за бродячих мертвецов; их вид приводил туземцев в ужас

Note96

Возможно, речь идет о

столкновении возле деревни Фангалии (см. вступительную статью, стр. 11).

За три дня до моего возвращения в Апию прибыл «Арчер». Мистер Херд и тин Джек note 97 нанесли визит Ваилиме и преподнесли всем, по островному обычаю, подарки. Льюису – превосходную лондонскую шляпу из белого фетра с шелковой лентой вокруг тульи, Ллойду – наковальню, а мне – сковороду и хорошего молодого хряка.

Все посадки чувствуют себя хорошо – апельсины, кокосы, какао и моя спаржа, превратившаяся в большие зеленые кусты, Ревень жив и в отличном виде, а на патиссонах полно плодов. К сожалению, коровы повредили наше лучшее хлебное дерево, но оно живо. По обе стороны дома я распорядилась сделать клумбы и посадила там декоративные растения.

Note97

Тин Джек – Джек Бакленд, торговец с островов Гилберта, спутник Стивенсонов на шхуне «Дженет Никол». Тин – обращение, принятое на некоторых островах Океании.

Пауль побледнел и похудел, но говорит, что совсем оправился после своей серьезной болезни (когда я уезжала, у него было воспаление легких). Ему предложили место помощника надсмотрщика на одной из немецких плантаций: пятьдесят долларов в месяц, домик и черный слуга. Он хочет взять с собой Патча, так как Джо поклялся отомстить этому красавцу за то, что тот откусил палец у Генри (я имею в виду кота), и теперь, обнаружив слабое место противника, держит этого несчастного в состоянии непрерывной хромоты. Я видела беднягу Генри с тремя искусанными и распухшими лапами, так что он едва мог передвигаться.

Завтра заседание совета, на котором будет публично прочитано составленное Льюисом письмо к президенту и от последнего потребуют ответа. Боюсь, что Льюис слишком плохо себя чувствует, чтобы там присутствовать. Никто не решился посвятить в эту историю мать Льюиса. Она и так боится, что мы «уроним свой престиж», ссорясь по политическим вопросам с правительственными чиновниками. Я же, наоборот, считаю, что это их общественный престиж пострадает от нашего разрыва с ними. Все они, за исключением мистера Блэклока, получают приглашения к нам на ленч или на обед, а его я отказываюсь приглашать, пока не выяснится, какое участие он принимал в этой истории с динамитом. Я не хочу иметь ничего общего с людьми, способными на такие вещи.

В доме назревает серьезный скандал из-за… молитвы! Дело как будто обстояло так, что в урочный час Лафаэле находился при раненой лошади, а Джо, сильно обваривший правую руку, забрал Остина помогать на птичнике. Все это необходимо было сделать до того, как начнет палить солнце, и тут уж ничего нельзя было изменить. Но на беду, Бэлла, мурлыкающая песенку, тоже была застигнута за какой-то незначительной и, боюсь, даже вымышленной работой, тут-то и произошел взрыв. Миссис Стивенсон считает, что все они нанесли ей личное оскорбление, и, когда Остин, как обычно, пришел на урок, она прогнала его.

Стычка из-за молитвы – это действительно может вызвать ироническую улыбку даже у епископа. Миссис Стивенсон заявила, что не желает молиться с одними слугами. Сдается мне, что

на небесах этого различия не делают. Я опять вижу, что ей не нравится здешняя жизнь, которую все мы находим такой привлекательной. Она разочарована и расстроена тем, что не в силах убедить нас бросить все и уехать в Австралию. Но мы достаточно испробовали жизнь в колониях; для Льюиса это верная гибель, тогда как пребывание здесь означает для него не только жизнь, но и сносное здоровье.

Думается, она была бы счастливее, если бы имела какое-нибудь занятие, но я ума не приложу, что пришлось бы ей по вкусу. У нас остальных всякая минута на счету, и каждый с энтузиазмом относится к своему делу. Мне очень трудно представить себе, что человек может предпочесть существование, заполненное только церемонными визитами, да обязательными воскресными посещениями церкви, после которых съедают заказанный обед и ложатся вздремнуть, этой райской жизни на вольном воздухе, где чувствуешь себя настолько близко к небесам, что неверие почти невозможно.

Фэнни. 23 октября

С тех пор как я писала в последний раз, произошло много волнующих событий. Президент отказался было от своего поста в совете, но, обнаружив, что при этом также лишится жалованья и положения королевского советника, ловко пошел на попятный, и теперь дело повисло в воздухе. На письмо Льюиса, мистера Гэрра и других по поводу динамита он ответил наглыми увертками и отослал их к консулам. Тогда они написали другое письмо и получили ответ, уже не наглый, а трусливый, лишь с жалкими попытками увильнуть. Льюис направил всю эту переписку в редакцию «Таймс» с пояснительным письмом note 98 . Услыхав об отставке, авторы запроса отправились к королю поздравить его с этим событием, но были приняты очень холодно. Король сперва сказался больным, но они настояли, и его величество в конце концов появился. С точки зрения самоанского этикета прием можно считать почти оскорбительным: им не предложили кавы и не принесли извинений по этому поводу.

Note98

Это письмо и приложенные к нему документы были опубликованы в лондонской газете «Таймс» 17 ноября 1891 г .

Льюис тщетно пытался заполучить письмо о динамите, посланное вождям. Один бешеный ирландец – великолепная личность – вызвался достать его, когда король объявил Матаафу и других высоких вождей мятежниками, а их земли конфискованными. Теперь письмо добыто и находится в сохранности. Динамит в нем не упоминается, но оно содержит угрозу, что при первой попытке освободить вождей их ждет смерть. Даудни – тот самый ирландец – получил от мистера Блэклока предупреждение вести себя поосторожнее, иначе его вышлют.

В прошлое воскресенье явился мистер Клэкстон прямиком от президента, который наконец осознал грозящую ему опасность. Мистер Клэкстон всеми способами пытался побудить Льюиса к согласию на встречу и объяснение с президентом. Слишком поздно! Потом мы узнали, что одновременно с этим мистер Роуз, секретарь президента, отвратительный, грубый и подлый человек, провел день с мистером Гэрром, пытаясь выполнить аналогичное поручение, и также не добился успеха. В обоих домах разыгралась одинаковая комедия. К нам заглянули офицеры с американского военного корабля, а за ними следом мистер Мурс и мистер Даудни. Незадачливый посол был вынужден добрых полдня провести в одиночку наверху, прячась от Даудни, с которым он на ножах. От нас вся компания поехала к Гэррам, и тогда уж в изгнание отправился бедняжка Роуз.