Жизнь напрокат

Ягушинская Вероника

— Ты че зависла, систер?

Перед моим лицом замаячил Лехин курносый нос. Пару мгновений брат полюбовался на мою ошарашенную физиономию, помахал рукой перед глазами и, вздохнув, направился к выходу.

— Поднять подняли, а разбудить забыли, — прокомментировал он. — Ладно, проснешься, выползай хавать. Мамка уже кашу сварила.

— Ага, — отозвалась я и повалилась обратно на подушки.

Чудеса, да и только. Еще недавно я бестелесным призраком парила над собственным телом, вела беседы со Смертью, а сейчас… А сейчас я жива, только вернулась в прошлое, притащив с собой груз прожитых лет. Ведь я

отчетливо помню вчерашнюю пьянку с Марусей, встречу с первой любовью, расставание с Егором…

А может, я просто глючу? Только вот вопрос, в каком времени. Это меня сейчас так переклинило или наоборот там, в будущем я лежу в реанимации, и перед смертью вся жизнь перед глазами проносится?

Я села и потерла лицо, как со сна. Ущипнула себя за плечо. Больно! Синяк будет.

"До конца лета, Ангелина. Помни…" — прошелестело у меня за спиной, а щеки коснулся могильный холод, по очертаниям так похожий на женскую руку. Я резко обернулась, но увидела лишь две светящиеся голубые точки, которые довольно быстро начали таять.

— А если я его найду? — поспешно прошептала я, пока моя добродетельница не ушла окончательно.

"Будет тебе счастье".

— А. Ага.

И тут меня осенило.

— Так это мне опять все экзамены придется заново сдавать?! И за школу, и за институт?!

Женская душа потемки, но мой праведный гнев позабавил это существо. Девушка мелодично рассмеялась. Свет ее взгляда почти пропал, когда до меня донеслось тихое, словно издалека: "Увидишь".

~ 4 ~

Итак, что мы имеем? Мне тринадцать. Выяснила, все-таки спросив, чем вогнала в ступор предков. Вечером исполнится четырнадцать. Сегодня пятое июля, и времени у меня на поиски того самого пропущенного единственного почти два месяца. Что будет, если я его найду, неизвестно, если не найду… тоже неизвестно, но явно ничего хорошего. Из активов, я знаю точно, что этим летом гордо прошла мимо него.

Бли-и-ин! И отправили же меня именно в это время! Тем летом я столько парней отшила, а скольких просто не заметила… Жесть!

Именно тогда наша бабская пятерка стала дружить (сначала ругаться на чем свет стоит, а потом уже и дружить) с компанией, живущей в конце улицы. Попутно я общалась со своей первой любовью (отпадает по понятным причинам) и его друзьями, к которым в тот год присоединился еще и Дрон. Не дай Бог, он! Проще сразу в могилу! Плюс мой верный друг Димас, который, по счастью, тоже в пролете (было дело, встречались мы недолго). Нда! Многовато будет. Список, что ль, составить?

— Лина, не спи. Каша уже остыла, а ты ее все ложкой ковыряешь, — вырвала меня из задумчивости мама.

Со списком — это хорошая идея. Так и поступлю. Вот сейчас позавтракаю, возьму велик и поеду с бумажкой объезжать свои владения. Метить территорию, хе-хе.

Очередная порция холодной каши с хлюпом плюхнулась обратно в тарелку. Ненавижу манку!

~ 5 ~

С веранды я потопала через проходную комнату, которую занимал Леха, к себе, чтобы сменить "ночной колпак", в смысле пижаму, на что-то более подходящее и желательно эротичное. Это

в тринадцать я была закомплексованным подростком, который во всем видел недостатки, а сейчас, будучи (в душе) опытной тридцатилетней женщиной, я осознавала, что я просто… великолепно выгляжу! Верхний габарит уже достаточно округлился, нижний еще не расплылся (хотя, особо толстой я и не была никогда). Фигурка — загляденье! А я-то тогда, дура, комплексовала все, завидовала подружкам. Это тем, которые суповой набор. Глянув на себя в зеркало, которое по какой-то нелепой случайности оказалось в комнате брата, я улыбнулась своему счастливому отражению с горящими зелеными глазами на очаровательном личике. И нос не длинный, и глаза не маленькие, и попа не толстая! А жизнь-то налаживается!

— Че лыбишься? Влюбилась? — проворчал Леха, ловко сматывая карандашом кассету, в очередной раз смачно пожеванную его майфуном. Точно, CD-проигрыватель у нас появился только после дефолта, на котором наш неимоверно везучий папа хорошо поднялся.

— Ага! В себя! — ехидно улыбнулась брату, закончившему крутить несчастную кассету.

Музон, что ли, с собой взять? Поностальгировать.

Леха с хлопком закрыл кассетник и со злостью нажал на play. Я замерла на пороге с занесенной ногой.

"Смотри, близится финал. Этот век все силы растерял, Словно старый зверь раненый зимой. Вокруг кладбище надежд, Вечный страх и торжество невежд. Будущего нет здесь у нас с тобой…"

Сердце подскочило и забилось в такт песне. Ария! "Генератор зла". Помню, Леха всех достал своим увлечением. Он-то через пару лет и думать забыл, а вот я заразилась намного сильнее. До сих пор иногда в машине ставлю диск с любимыми песнями… Ставила точнее.

Ну вот и музычка для ностальгии.

— Ле-е-еш, — ласково так протянула я, делая по-кошачьи мягкий шаг назад.

— Ась? — даже не обернулся.

— А ты ведь подарок мне не приготовил, верно?

Кончики ушей брата слегка порозовели, отвечая на вопрос намного красноречивее слов.

— Я готова тебя простить, — выдержав драматическую паузу, за которую уши мальчишки уже полыхали, снизошла я, — если ты мне дашь на денек одну вещь.

— Прости, систер. Бери, что хочешь, — не уловив подвоха, легко согласился мелкий.

— Ты ж моя прелесть, — искренне умилилась на братика и без зазрения совести вынула кассету из магнитофона. — Тогда я сегодня послушаю, ладно?

Надо отдать ему должное, в состоянии глубокого ступора Леха пребывал недолго. Не успела я воткнуть яблоко раздора в свой плеер, как он уже стоял на пороге моей комнаты.

— Систер, — зло прошипел мелкий, — а ты ничего не напутала? Ветер с моря дул, ветер с моря дул? — закривлялся братец, фальшиво напевая. — Или эври найт ин май дримс? Нафига тебе "Ария"?!