Жизнь напрокат

Ягушинская Вероника

"Гордо скину плащ, вдаль направлю взор. Может, она ждет? Вряд ли… это вздор. И, издав дикий крик, камнем брошусь вниз. Это моей жизни заключительный каприз…"

Пела я от души. Особенно потому, что однажды я уже "кинулась со скалы", правда, не в прямом смысле слова. А вообще,

люблю я КиШ. Нежно и трепетно, и любовь эта, кстати, началась именно с этой песни. Вот он, последний припев, и тут, как гром среди ясного неба, его подхватил второй голос.

"Разбежавшись, прыгну со скалы. Вот я был, и вот меня не стало. И тогда себя возненавидишь ты, Лишь осознав, кого ты потеряла. Кого ты потеряла, кого ты потеряла".

Наверное, Алекс просто слова запомнил, успокаивала я себя, но нет… Последний припев немного отличается, и спел-то он его правильно! Черт! Кажется, я влипла на желание.

— И что это за песня? Сама сочинила? — вынесла-таки алогичное предположение Аня.

— Это "Король и Шут", — спокойно ответил за меня Алекс. — Только она с еще не вышедшего альбома, — парень задумчиво покосился на меня. — У меня вот друг фанат, а откуда ее знаешь ты?

Блин!

— А у меня тоже подруга фанатка, — отмазалась я.

— Тогда это нечестно, надо петь известные всем песни, — завозмущалась Леночка.

Ей-то зачем наше присутствие у костра? С Алексом ловить нечего, парень всецело занят мной (надеюсь, бескорыстно), неужели приятно смотреть на чужое счастье? Или это извращенный подростковый мазохизм? Помнится, я тоже разок таким страдала, когда мне безумно нравился мальчик, а он встречался с моей подругой. Я тогда на всех гулянках тусила в их компании, надеясь обратить на себя пылающий взор своего кумира. А на деле просто тихо вздыхала и страдала, как дура, всем на радость, ибо не заметить подростковую влюбленность крайне сложно. Помнится, тогда меня брателло спас. Этот мелкий поганец под видом "мама зовет" отвел меня в сторонку и честно выложил, как я смотрюсь со стороны и что по этому поводу думают остальные. Я оскорбилась, расплакалась, пострадала в одиночестве и вскоре все-таки признала правоту Лехи. Может, тут тот же диагноз? Анамнез-то совпадает.

— Да, Линка, — согласилась Наташка. — Давай другую. Только известную.

— Не вопрос. И даже одним боком она к року относится.

И я запела "Аллилуйя" из "Юноны и Авось". Судя по кислым рожам, до рок опер народ также не дорос. Я же веселилась от души. Жаль, "Ромео и Джульетту" еще не поставили. И "Нотр Дам". Эх! Еще одна страница моей недолгой жизни, наполненная смыслом мелодичных аккордов.

"Аллилуйя возлюбленной паре, Мы забыли, бранясь и пируя, Для чего мы на Землю попали, Аллилуйя любви, аллилуйя любви, Аллилуйя…"

— И

что это было? — недовольно поинтересовалась Леночка.

— Очередной неизданный альбом КиШа? — ехидно влез Вовчик.

— Кто хоть поет? — заинтересовалась Наташка.

— Да, много кто, — я пожала плечами. — Абдулов, Караченцев…

— Это "Юнона и Авось", если не ошибаюсь, — в очередной раз приятно удивил меня мой кавалер. Ну, хоть вкусы у нас схожи, что радует.

— Ну, мы пошли? — я подмигнула "высшему обществу", взяла парня под руку, и мы, наконец-то, удалились.

— А ты мне желание должна, — вкрадчиво напомнил Алекс.

По коже пробежали мурашки от предвкушения встречи с неизбежным.

— Уже трепещу, — хмуро выдала я и ни в чем ведь не соврала. Страшно было даже представить, что он может мне загадать…

— Чем завтра займемся? — спросил парень, обнимая меня возле калитки.

— Ты не знаю, а я работать, — довольно ухмыляясь, выдала я.

— И где же?

— У Марины на конюшне.

— Много платят? — поинтересовался Алекс, пытаясь потереться носом о мою щеку.

— Очень. Покататься дают, — я неловко увернулась.

Близость парня меня тревожила. И не потому, что мне было неприятно, совсем наоборот, просто заводить новую интрижку не хотелось, памятуя историю с Максом. Еще смущал тот факт, что Алекс, несмотря ни на что, все активнее искал моего расположения. К чему бы это?

— А с собой возьмешь? — промурлыкал этот юный искуситель.

— Нельзя, — соврала я и, улучив момент, все-таки высвободилась из объятий.

— Во сколько тебя после работы забрать? — не отставал он.

— В восемь, — сдалась под изучающим взглядом я.

— Тогда до завтра.

— До завтра.

Я развернулась и щелкнула задвижкой калитки, но войти во двор не успела.

— А мое желание?

Задержав на миг дыхание, чтобы не начать недовольно шипеть, я развернулась и предупредила:

— В пределах разумного, пожалуйста.

Он протянул мне руку, медленно вложила свои пальцы в его ладонь. Парень слегка дернул на себя, и я почти что упала в объятия.

— Всего лишь поцелуй…

Ну, это меньшее из зол. Хм, а мальчик с каждым разом целуется все лучше.

~ 35 ~

Это были мои последние три дня на конюшне. Приехала бабушка!

Последнюю фразу необходимо снабдить аккомпанементом из барабанной дроби и таким противным тревожным звуком, который обычно в советских боевиках сопровождал все напряженные моменты. Причем во всех фильмах один и тот же звук. Видать, в тяжелые времена на все съемочные группы был один единственный расстроенный синтезатор, да и тот не лучшего качества.

Леха весь вечер перед приездом бабули ныл, что он не хочет жить под конвоем, мама нервно шикала на сына, а я просто ждала. Как вела себя бабуля в то время, я прекрасно помнила. Стерегла нас с брателло не хуже цербера. Весь оставшийся месяц лета мы с ней постоянно ругались, мама выполняла роль мирового судьи, но все ее попытки примирить старшее и младшее поколения с треском проваливались под грузом нотаций Валентины Терентьевны. В то время бабуля еще не уволилась из фармацевтического ВУЗа ради более доходной профессии провизора, поэтому каждый день она несла светлые знания темным убогим студентам. Оттого и характер у нее еще был довольно суровый и авторитарный, если не сказать деспотичный.