Жнец поневоле
Шрифт:
Не обращая внимания на изумленные вздохи, Брина невозмутимо прошествовала к трону, изящно села в него, закинув ногу на ногу, и положила руки на два хрустальных шара-концентратора.
А дальше знать не смогла даже сдавленно выдохнуть. Их изумление граничило с ужасом. Освещенная насыщенным черным светом аура развернулась, поглотив в себя удерживающих ритуал магистров, немалое количество гостей и добрую половину зала.
В следующий миг ритуал был остановлен. Фигура погасла, а расторопные слуги уже взялись зажигать многочисленные свечи и факелы. Все молчали, неспособные выйти из оцепенения. Только Гавелия переводила взгляд с меня на свою дочь.
Брина продолжала неподвижно сидеть на троне, обводя взглядом замершую перед ней публику. Черного шара уже видно не было, но все маги, оказавшиеся зоне действия ее ауры, явно ощущали себя неуютно. Первым, как ни странно, пришел в себя Зайн. Его высшей степени изумление сменилось подлинным восхищением. Он первым сделал шаг вперед преклонил колено перед троном и, не поднимая глаз, выкрикнул своим мощным командирским голосом:
– На колени перед императрицей!
И все его послушались. Нерешительной, неспешной волной знать опускалась на колени перед восседавшей на троне и загадочно улыбающейся Бринариттой. Она победила. Да, еще впереди была официальная коронация, но императрицей она уже стала ровно с этого момента. Никто не посмел выразить протест. Даже патриарх Дарав, с деланным кряхтением, стоял на своем сухопаром колене… На этом фоне выделялись только я, Гавелия и Косний. Королеве с принцем кланяться было не обязательно, они просто подошли к трону и встали по правую руку Бринаритты. Ну а я, понятное дело, склоняться не собирался. Хватит с меня поклонов смертным!
– Зайн, – глубоким журчащим голоском позвала она герцога, которого не так давно мечтала придушить собственными руками. – Подойди.
– Как прикажешь, моя императрица, – герцог поднялся с колена и подошел к трону, не ожидая для себя ничего хорошего.
Однако Бри его удивила. Поднявшись с трона ему на встречу, она приблизилась к Зайну вплотную и шепотом, который тем не менее, отразился от стен и прошелестел по всему залу, произнесла:
– Я прощаю тебя. Будь опорой Арда, как был ею всегда.
Зайн чуть не задохнулся, столь противоречивые эмоции душили его в этот момент. Вновь упав на одно колено, он поцеловал ручку своей новой императрицы.
– Благодарю, моя императрица. Клянусь Тьмой, ты не пожалеешь!
– Ступай, – благосклонно улыбнулась ему Бри. – Урташ!
Ага, теперь моя очередь собирать плюшки из монарших рук.
– Да, птичка моя, – пропел я, без всякого почтения прошагав к блондинке.
Мне в спину уперлись откровенно злые взгляды, послышался возмущенный шепот. Как же так, такое неуважение! Брина только вновь улыбнулась, потом страстно поцеловала меня в губы, вызвав окончательный разрыв шаблона в головах местной знати.
– Спасибо тебе. Можешь забрать свою награду.
– Какую награду? – вмешался что-то заподозривший патриарх. Нет, ну его чутью можно позавидовать!
– Прощайте, магистр Дарав, – невозмутимо улыбнулась принцесса, вернее, уже императрица.
А дальше все происходило очень быстро. Дарав смекнул, что такое могущество принцессе мелкий дух подарить никак не мог. Моя цель попыталась скрыться при помощи артефактного портала, но я успел переместиться к патриарху и вырвать опасный камешек из сухопарых рук, раздавив крупный рубин в пальцах на глазах у всех. В меня посыпались десятки заклинаний, и не все они были выпущены моей жертвой, магистру азартно взялись
– Я откуплюсь! – взвизгнул вконец отчаявшийся старик, видя, как невозмутимо я стою под градом мощнейших заклятий.
На это заявление мне только и оставалось улыбнуться. Не можешь ты мне предложить ничего сверх обещанного Смертью. Сменив облик и позволив материализованной части своей ауры развернуться, я уже привычно ухватил патриарха за голову когтистой рукой. За спиной разливался поток эмоций знати. Они были в ужасе, а я инстинктивно пил их смертный страх, как сладкое вино…
– За нарушение законов Мироздания, за попытку избежать своей естественной смерти, за нарушение договора между тобой, мастером смерти, и Непознаваемой, воплощением Смерти, за причинение вреда служителям Смерти, ты приговариваешься к усекновению жизненного пути, а твоя душа – к полному уничтожению угодным Смерти образом.
Проговорив стандартную фразу приговора, я призвал косу и одним взмахом разделил душу и тело магистра. Тело безжизненным кулем упало к моим ногам, а душа направилась в алый портал, на аудиенцию к Непознаваемой.
От массовой паники и давки при попытке срочного бегства из зала местную знать сейчас удерживала только Бринаритта, без всякого страха, но с нескрываемым интересом наблюдавшая за моими действиями. Ее непоколебимое спокойствие было тем якорем, за который еще могли цепляться рассудки обезумевших магов. Это как же я в силе прибавил? Что-то раньше настолько мощной реакции у магов не наблюдалось.
– Я вместе с империей выражаю сожаление семье магистра Дарава о столь невосполнимой утрате. Патриарх многое сделал для империи. Его имя будет увековечено на постаменте Славы в центре площади столицы. Слуги могут взять тело и начать готовить его к церемониальному погребению, – распорядилась девушка. – Урташ, ты пугаешь слуг, не мог бы ты…
А, ну да. Пришлось принять человеческий облик, вновь спрятав ауру. Все вокруг вздохнули с несказанным облегчением, однако у слуг, явившихся забирать тело Дарава, явно тряслись поджилки, да и косились они на меня как на ядовитую змею.
– Да не трону я вас, – буркнул я на такое отношение, отходя в сторону Брины. – Делать больше нечего – неучтенными целями заниматься.
– Ты в своем репертуаре, – залилась серебристым смехом моя блондиночка.
– Так ты жнец, – прорезался голос у Зайна. – Мне казалось, демон.
– А я вообще странная сущность! И чем дальше – тем страннее. Бри, бал когда заканчивается? Что-то не вижу в глазах присутствующих безудержного стремления веселиться.
– Сейчас назначу дату своей коронации и всех распущу. Можешь уже не присутствовать, если не хочешь.
– Не обижайся, – нежно обнял я расстроившуюся девушку. – Мне действительно пора. Но ты зови, если что.
Я позволил своим глазам залиться чернотой и внимательно осмотрел каждого из присутствующих, включая слуг, едва не хлопнувшихся от такого внимания в обморок. Маги невольно ежились и подавались назад. Убедившись, что они осознали риски, я поцеловал кончики пальцев Бринаритты и стал переходить в духовные слои.
– Прощай, – донеслось мне вслед печальное напутствие девушки.
А в следующее мгновение я уже стоял перед черным зевом входа в Храм.