Жнец
Шрифт:
— Да! — Темный сотник резко подался в сторону, и соткавшаяся из небытия призрачная фигура замерла на месте в тщетной попытке дотянуться до наших душ. — Беги!
Я обогнул явившегося из Пустоты беса и метнулся за Густавом. Едва различимый силуэт нечистого поплыл было следом, но вскоре отстал и исчез в клубившемся над землей мареве. Сотник тем временем подскочил к воротам и убрал запиравший их брус. Потом указал на дверь пристроенной к казарме будки и зашептал мне на ухо:
— Через сторожку можно попасть в дом.
— Сколько там караульных?
Я
— Двое или трое. Больше — вряд ли.
— А не заперто?
Я вытащил нож и встал сбоку от двери.
— Заперто, конечно. Но какие варианты? — усмехнулся Густав, стянул перчатку и закрыл глаза. Несколько мгновений он так и простоял, приложив ладонь к косяку, потом открыл глаза и тяжело вздохнул: — Охранников трое. Один спит, двое сидят за столом. Мой дальний, твой ближний.
Сотник уперся плечом в дверное полотно и резко подался вперед. Силы ему было не занимать, а потому засов не продержался и пары мгновений. С легким треском дверь начала приоткрываться, Густав Сирлин рывком распахнул ее настежь и заскочил внутрь, я без промедления метнулся следом.
Несмотря на могучее сложение, двигался темный сотник с просто пугающей стремительностью: сидевший за столом липом к двери караульный еще только набирал в легкие воздух для крика, как оказавшийся рядом Густав зажал ему рот и свернул шею. Второй парень бросил на стол карты и схватился за кинжал, но я рывком за волосы сдернул его со стула и, не теряя времени, всадил под челюсть длинный клинок шила.
— Чего шумите? — перевернулся на другой бок не разобравшийся со сна в происходящем третий караульный.
Густав выдернул у него из-под головы подушку, накрыл ей начавшему отчаянно вырываться солдату лицо и несколько раз воткнул в солнечное сплетение кинжал. Готов.
— Тихо! — Я прислушался. Нет, показалось, — Идем!
Густав медленно приоткрыл ведущую в дом дверь и осторожно выглянул в коридор:
— Чисто!
' ¦ Сотник скрылся из виду; я, стараясь не скрипеть рассохшимися половицами, поспешил следом. Густав Сирлин тем временем подбежал к лестнице и начал медленно подниматься на второй этаж.
На вид он был совершенно спокоен, а вот мне, откровенно говоря, сделалось не по себе. От каждого скрипа заходилось в бешеном стуке сердце, а по спине тек холодный пот. И хоть жизнь агента тайной службы нельзя назвать спокойной и размеренной, сознательно идти на такой риск, пожалуй, не приходилось никогда. Мало того что нам предстоит схватка с Высшим, так еще в любой момент кто-нибудь мо- наткнуться на убитых караульных. Малейшая ошибка — и нас либо поджарит на медленном огне принявший человеческое обличье бес, либо порубят на куски обозленные гибелью сослуживцев солдаты. И это, если не брать в расчет Жнеца. Жутковатая перспектива…
— Сюда! — прошипел Густав и легонько надавил на дверь угловой комнаты. Той самой, в которой, по словам Ричарда Йорка, и обитал Высший.
— Ты когда-нибудь видел, чтобы эти гады спали?
— Нет, — озадачился сотник.
— Если он бодрствует, то успеет порвать нас на мелкие клочки.
— Мы теряем время!
— Уже нет. — Я постучал в дверь и отступил в сторону, — Не дай ему себя почуять…
В комнате послышался какой-то шорох, а в следующий миг я ощутил, как нечто пытается проникнуть в мои мысли. Нечто весьма напоминающее вторжение беса.
Но здесь ведь никого нет, не правда ли? Пустой коридор, совершенно пустой коридор…
— Кто там? — Раздраженный голос раздался прямо за дверью, и Густав тут же изо всех сил впечатал в нее подошву сапога. Удар отшвырнул Высшего в комнату, он врезался спиной в стол, и на пол полетели письменные принадлежности.
Густав рванул к чудом устоявшему на ногах мужчине; тот, не обратив никакого внимания на хлынувшую из рассеченного лба кровь, метнул в сотника подвернувшуюся под руку чернильницу. Вспыхнувшие в полете чернила окатили Густава огненными брызгами, и в нос ударила вонь паленой шерсти.
И пусть рыжее пламя моментально опало, получивший передышку Высший, взмахнув перепачканными в чернилах и крови руками, успел сотворить зависший между нами сияющий шар. Выставив перед собой открытые ладони, я шепнул заключительные слова формулы изгнания, и в тот же миг ослепительно полыхнула вырвавшаяся из сыпавшего искрами шара молния. Раздался оглушительный грохот, отраженные чары ушли вверх и, пробив крышу, вырвались на улицу.
Из дыры в потолке на нас посыпались обломки черепицы и горящие доски, а бесноватый на какой-то миг неподвижно замер на месте. Густав Сирлин в один прыжок оказался рядом и сложенными в щепоть пальцами ткнул его в лоб. Таившаяся в сотнике тьма подобно ловчей сети окутала Высшего и моментально пожрала его душу. Распахнув в беззвучном крике рот, одержимый судорожно вцепился в стол, но силы уже оставили его, и он замертво повалился на пол.
— Господин?! — Заскочивший в комнату парень прикрыл голову от сыпавшихся с потолка искр левой рукой и нерешительно потянул меч из ножен.
Сотник небрежно отмахнулся, и выброшенного обратно в коридор еретика шибануло о противоположную стену. Хорошо так шибануло — подняться на ноги он уже не смог.
| — Думаю, сигнал нашим мы уже подали.
Я поднялся с пола и глянул на дыру в потолке. Кисти рук ломило, пальцы напрочь потеряли чувствительность, да и в ушах до сих пор стоял какой-то странный звон.
— Себастьян? — распахнув окно, обернулся ко мне сотник. — Ты идешь?
— Иду.
Сигать со второго этажа не хотелось просто жутко, но в коридоре уже грохотали солдатские ботинки. Пришлось вслед за Густавом лезть на подоконник и прыгать вниз. Вовремя — миг спустя над плечом прогудел арбалетный болт.