Жнец
Шрифт:
— Только там и бывали. Они владели долей в этом доме и жили в квартирах над ресторацией.
— Так понимаю, обслугу вы уже наизнанку вывернули? — предположил я. Пьер направил пролётку в какой-то переулок, и мы едва разминулись с нагруженной пустыми бочками телегой.
— До сих пор выворачиваем. Толку — ноль. Никто ничего не видел и не слышал.
— Ну, кто-то же должен был подмешать наркотики им в пищу.
— А потом выманить на задний двор, надавать по башке, удавить, раздеть и утопить тела вон в той канаве, — указал
— Так оно обычно и бывает. — Я вылез из пролётки и оглядел глухой дворик ресторации.
Колода для разделки мяса, поодаль — мусорка и лужа, в которую помои выплёскивают. Какие-то оборвыши телегу с овощами разгружают, рядом бездомная собака трётся. Но это сейчас — как стемнеет, думаю, тут никто в здравом рассудке шляться не станет. Чревато оно.
— На тела мальчишки случайно наткнулись, — вслед за мной подошёл к канаве Джек. — Повезло.
— И что им тут понадобилось?
— Говорят, решили кораблики попускать, — ухмыльнулся рыжий. — Но думаю, присматривали, как чего с соседнего двора упереть.
— Возможно, — кивнул я. Несколько досок в начинавшемся за канавой заборе оказались подломлены, и из дыры за нами с интересом наблюдал наглый чёрный котяра с обтрёпанными в бесчисленных драках ушами. — Всё, поехали.
— С управляющим ресторацией разговаривать не будешь?
— Смысла не вижу.
— Замёрз? — хохотнул Пратт.
— С тебя мёд.
— Ты ж не заболел?!
— Заболел. Кхе-кхе. — Я уселся было в пролётку, потом глянул на расплывшуюся в ехидной улыбке физиономию Джека и тяжело вздохнул: — Ладно, бес с тобой, пошли поговорим.
— А разве есть смысл?
— Есть. У меня уже второй день и маковой росинки во рту не было.
— То есть ты хочешь за казённый счёт брюхо набить? Ай-ай-ай, как нехорошо!
— Так! — Остановился я у чёрного хода ресторации и повернулся к Джеку. — А что у нас с деньгами?
— С какими деньгами? — посторонился Пратт, пропуская тащившего корзину с луком поварёнка.
— Которые Рауль обещал выделить.
— У него и спрашивай.
— И спрошу, — пообещал я.
— И спроси, — фыркнул Джек и сунул служебную бляху в лицо удивлённому нашим появлением с чёрного хода метрдотелю. — Управляющего в третий номер.
— У тебя здесь личный кабинет? — усмехнулся я, когда рыжий своим ключом отпер накладной замок и сломал налепленную на дверь сургучную печать.
— Я подумываю над этим. — Пратт прошёл внутрь и указал на стоявший у противоположной стены диванчик. — Чувствуй себя как дома.
— Договорились.
Обстановка в кабинете, надо сказать, была подобрана со вкусом. Вот уж чего от Джоэля и Грая не ожидал, того не ожидал. По обеим сторонам двери обнаружились высокие, в рост человека зеркала, а у придвинутого к дивану столика стояли два кресла. Под потолком висел светильник с обтянутым алой тканью
— Неплохо здесь. — Я убрал куртку на обнаруженную за портьерой вешалку. — Уютно.
— И посторонний ничего в еду подсыпать не может.
— Если только не по пути с кухни.
— Тоже верно.
— Господа, — неуверенно заглянул в кабинет управляющий. — Чем могу служить?
— Никто ничего нового не вспомнил? — по-хозяйски кинул плащ на спинку кресла Джек.
— Нет, — помрачнел моложавый мужчина и нервно пригладил напомаженные волосы. — Ничего.
— Уходили они как обычно? — уточнил я. — Вместе или поодиночке?
— Вместе. Никто ничего необычного не заметил.
— То есть, они частенько покидали ваше заведение через чёрный ход?
— Время от времени, — задумался напомаженный.
— А зачем?
— Покойные были не теми людьми, которым стоило задавать подобные вопросы.
— Ясно, — плюхнулся на диванчик Джек. — Накрывайте стол на две персоны. Особых изысков не надо, что на кухне есть, пусть то и тащат. И бутылку красного вина. С виноградников Лема прошлогоднего урожая в самый раз будет.
— Как скажете, — поспешил покинуть кабинет управляющий.
— И возницу нашего покормите! — вслед ему крикнул я и подошёл к канделябру. Могли в воск что-нибудь дурманящее сознание подмешать? Запросто. Но что нам даст подтверждение этой гипотезы? Да ровным счётом ничего.
— Не волнуйся, — Пратт достал кисет и трубку, — вот кто-кто, а Пьер голодным не останется.
— Убери, — попросил я, разглядывая в зеркало свою заросшую рыжеватой щетиной физиономию. — Сил нет больше эту гадость нюхать.
— На улице покурю, — принялся набивать табаком трубку Джек.
— Это у вас такое поветрие в охранке, что ли?
— Ага, — хмыкнул тот и махнул рукой заглянувшему в дверь слуге: — Заносите, заносите…
Стол оказался накрыт буквально в мгновение ока. Раз — и стоят блюда, тарелки, бокалы и откупоренная бутылка вина. Волшебство, да и только.
— Уха, — наполнил тарелки ароматным супом официант и потянулся за бутылкой.
— Свободен, — поспешил выпроводить его Пратт. — Дальше мы сами.
И в самом деле — без рук, что ли? Лишние уши нам вовсе ни к чему. Надо поговорить с Джеком по душам, ох, надо…
Но к разговору мы приступили уже после трапезы. И уха и жаркое под грибным соусом оказались вне всяких похвал, так что портить себе аппетит деловыми разговорами мы не стали. И только когда я разлил по бокалам тёмно-красное вино, Джек откинулся на диванчик и сыто зевнул:
— Ну, и что ты по этому поводу думаешь?
— Мы в полной заднице. — Вино тоже оказалось неплохим, и я пригляделся к этикетке. "Тирошский рубин", урожай позапрошлого года. Неплохой год, выходит, был. Стоит запомнить.