Журнал 64
Шрифт:
Собственница эскорт-агентства подверглась нападению и была облита серной кислотой в собственной квартире на Энгхэвевай, персоналу ожогового отделения Королевской больницы пришлось нелегко. Теперь разыскивались свидетели, но пока безрезультатно.
К допросу уже привлекли шайку подозрительных литовцев, однако на исходе ночи стало ясно, что лишь один из подозреваемых может стать обвиняемым, но и к нему не смогли подкопаться – не хватало доказательств. При госпитализации пострадавшая заявила, что не может определить виновного,
Неужели ранее не было слышно ни о чем подобном?
На площади Полиции по дороге на парковку он встретился с Соломенной Сосулькой, Брандуром Исаксеном из «Стейшн-Сити».
– Ну что, выбрался пораздражать окружающих? – проворчал Карл мимоходом, как вдруг придурок, к сожалению, остановился, словно слова полицейского прозвучали для него приветствием.
– На этот раз они добрались до сестрицы Бака, – холодно сказал Исаксен.
Карл взглянул на него затуманенными глазами. О чем, черт возьми, он толкует?
– Жаль, – промычал он, – от этого-то не убудет.
– Так ты слышал о нападении на Энгхэвевай? Она выглядит совсем неважно, – продолжил Исаксен. – Врачи Королевской больницы всю ночь трудились. Так, значит, ты знаком с Берге Баком?
Карл отклонил голову назад. Берге Бак?.. Знакомы ли они? Вице-комиссар полиции из отдела А, выпросивший увольнение и несвоевременно отправившийся на пенсию? Этот лицемерный ублюдок?
– Мы с ним были примерно такими же близкими друзьями, как я с тобой, – произнес Карл.
Исаксен мрачно кивнул. Да уж, в симпатии друг к другу их нельзя было заподозрить.
– А сестру Берге, Эстер Бак, ты тоже знаешь? – поинтересовался он.
Карл взглянул на колоннаду, по которой семенила Роза с огромной, как чемодан, сумкой, болтающейся на плече. О чем эта дама думает, будь она неладна? Провести отпуск в офисе?
Он заметил, что Исаксен следит за его взглядом, и отвел глаза.
– Никогда не встречался с Эстер. Но она содержит бордель, верно? – ответил Карл. – Проститутки – сфера скорее твоей компетенции, нежели моей, так что оставь меня наконец в покое.
Исаксен выдавил:
– Тебе придется смириться с тем, что Бак неожиданно объявится в отделении и вмешается в дело.
Карл сомневался. Разве Бак ушел из полиции не из-за того, что ненавидел свою работу и терпеть не мог приходить на участок?
– Ему будет оказан радушный прием, – ответил он. – Но только не у меня в подвале.
Исаксен провел пальцами по своим черным, как смоль, слежавшимся после сна волосам.
– Ну нет, конечно. Ты там у себя внизу наверняка по горло занят шашнями с нею, верно?
Он качнул головой в сторону Розы, уже скрывшейся на лестнице.
Карл затряс головой. Пускай Исаксен отправляется ко всем чертям со своим вздором. Шашни с Розой! Уж лучше уйти в монастырь в Братиславе.
– Карл, – обратился к нему охранник на посту
Он с ликующим видом протянул ему через дверь серый конверт.
Полицейский с удивлением взглянул на него. Может, в конверте и вправду важные новости?
Охранник сел на место.
– Я слышал, что Ассад пришел уже к четырем утра. Готов поспорить, он нашел прекрасное время для обделывания в подвале своих делишек. Он что, готовит план террористического захвата полицейского управления, или как? – Парень рассмеялся на мгновение, но замолк, заметив свинцовый взгляд Карла.
– Спроси у него сам, – отчеканил тот, подумав о женщине, задержанной в аэропорту лишь за то, что та произнесла слово «бомба».
Вот уж поистине оговорка, достойная занять место на первых полосах.
Впрочем, тут дело могло обстоять намного хуже.
Уже с последних ступеней винтовой лестницы Мёрк понял, что у Розы день удался. Тяжелый запах гвоздики и жасмина пахнул ему в лицо и заставил вспомнить старушку из Восточного Брендерслева, щипавшую за задницу каждого мужчину, не обращавшего на нее внимания. Когда Роза источала подобный аромат, у него начиналась головная боль, причем отнюдь не из-за ее едких замечаний.
Ассад выдвинул теорию о том, что она получила эти духи в наследство, однако кто-то из окружения сказал, что подобные тошнотворные смеси по-прежнему доступны в особых индийских магазинчиках, хозяевам которых безразлично, придет ли к нему этот покупатель хотя бы еще раз.
– Эй, Карл, иди-ка сюда! – прокричала она из своего кабинета.
Мёрк вздохнул. Что теперь будет?
Он проковылял мимо бедлама Ассада, засунул нос в клинически стерильную комнату Розы и сразу заметил гигантскую сумку. Прежде она висела у девушки на плече. Насколько Карл понял, не только Розины духи сулили беспокойный день. В пользу этого говорила еще и огромная кипа бумаг, торчащих из сумки.
– Гм, – осторожно хмыкнул он, указывая на бумаги. – Это что такое?
Она уставилась на него обведенными черной подводкой глазами, взгляд коих предвещал большие проблемы.
– Кое-какие старые дела. Они лежали на полицейских столах в течение всего прошлого года, хотя должны были добраться до нас в первую очередь. Тебе наверняка знакомо такое разгильдяйство.
Последнюю фразу Роза сопроводила невнятным звуком, который мог быть интерпретирован как смех.
– Эти папки были по ошибке переданы в Национальный центр расследований. А я просто их оттуда забрала.
Карл поднял брови. Навалилась куча дел – так с какой стати она улыбается?
– Да-да, знаю, что ты сейчас думаешь. Плохие новости, правда, – опередила она его. – Но ты еще не видел вот эту папку. Она не из НЦР, а уже лежала на моем кресле, когда я пришла.