Журнал Наш Современник №8 (2002)

Журнал Наш Современник

Проанализируем этот текст с юридической, политической и духовной точек зрения. Начнем же с того, что в нем понимается под экстремизмом.

Суть закона “О борьбе

с экстремистской деятельностью”

Приведем несколько цитат из законопроекта:

“Экстремизм — это признание допустимости, возможности и желательности применения насилия либо совершения иных общественно опасных деяний в целях достижения политической власти, нарушения прав и свобод человека и граж­данина, незаконного изменения конституционного строя, нарушения суверенитета и территориальной целостности Российской Федерации, а равно наделения незаконными преимуществами либо подавления отдельных лиц (групп населения) по признаку (признакам)

расы, национальности, языка, отношения к религии или убеждений” (ст. 1)...

“Экстремистская деятельность — это деятельность политических партий, общественных и религиозных объединений, иных организаций, средств массовой информации, должностных лиц и граждан, включающая в себя организацию, планирование, подготовку и реализацию общественно опасных деяний” (пере­численных выше), “в том числе возбуждение национальной, расовой или рели­гиоз­ной вражды, а также публичные призывы к совершению в указанных целях общественно опасных деяний”.

В число “экстремистских материалов” включаются не только “официальные документы общественных, религиозных объединений”, но и “публикации в средствах массовой информации, произведения литературы и искусства, символика и иная информация, запечатленная на материальных, в том числе электронных носителях информации” (ст. 1). Допускается иметь такой экстре­мистский материал “в единственном экземпляре для личного пользования” (ст. 7.2) в ознакомительных целях без права размножения или передачи кому-либо. Не допускаются экстремистские высказывания “при проведении дискуссий и обсуждений на сайтах в информационно-телекоммуникационных сетях общего пользования... Лицо, являющееся администратором (модератором) либо провайдером сайта, обязано незамедлительно принимать меры к удалению с сайта такой информации” (ст. 8.2).

В параллельном законопроекте “О запрещении нацистской символики и литературы” запрещается “передача указанных предметов другим лицам любым способом (продажа, дарение, обмен и т. п.); демонстрация... указанных предметов, делающие ее доступной для других лиц”. Разрешается лишь их воспроизведение “в публикациях, фильмах и других материалах, осуждающих нацизм либо излагающих исторические события”, когда это “не направлено на пропаганду идей нацизма”.

Кто же наделен полномочиями определять, что является экстремизмом и пропагандой нацизма, а что нет? В конечном счете — суд. Но в законопроекте таковыми (и сразу же репрессивными) полномочиями наделены — еще до суда — также “федеральные органы государственной власти” и “органы местного самоуправления”, а главным образом — “координирующие” их деятельность специально создаваемые “комиссии по борьбе с экстремизмом на федеральном и региональном уровнях ”. То есть создается некий аналог печально известных чрезвы­чайных комиссий, руководствовавшихся революционной совестью и классовым чутьем.

“Установление наличия в информационной продукции” наиболее очевидных видов экстремистских материалов (описываемых весьма расплывчато) “осуществляется федеральной комиссией по борьбе с экстремизмом”. Комиссия “ежегодно формирует федеральный список экстремистских материалов , утверждаемый указом Президента РФ... Федеральный список экстремистских материалов подлежит опубликованию в средствах массовой информации... Лица, виновные в незаконном изготовлении, распространении, хранении с целью дальнейшего распространения указанных материалов, привлекаются к установленной законом ответственности” (ст. 10) — еще без судебно доказанной точности и правомерности самого списка. “При федеральной комиссии по борьбе с экстремизмом формируется Банк данных по борьбе с экстремизмом . Информация для формирования Банка данных предоставляется федеральными органами исполнительной власти, осуществляющими борьбу с экстремизмом, и органами прокуратуры” (ст. 12). Пополняться он будет сведениями из разных источников, поскольку для борьбы с экстремизмом применяется “сочетание

гласных и негласных методов” (ст. 2.4), то есть шпионских, стукаческих и провокаторских.

Итак, на основании таких методов и личных мнений членов антиэкстре­мистских комиссий (формировать их состав власть будет соответственно своим целям), а затем на основании их черных списков еще до суда “деятельность общественного (религиозного) объединения может быть приостановлена органом, осуществляющим [его] регистрацию, а относительно незарегистриро­ванных общественных (религиозных) объединений — прокурором с момента установления факта осуществления им экстремистской деятельности до дня вступления в законную силу соответствующего решения суда” (ст. 5.4).

Для последующего же судебного запрещения общественного (религиозного) объединения достаточно, если экстремистские высказывания допустит какой-то его член (ст. 5.2). Запрет выносится тотальный: он включает в себя “запрет на возобновление деятельности, в том числе под другим наименованием и (или) в другой организационно-правовой форме, а также на создание организаций-правопреемников и (или) продолжателей; ликвидацию любых созданным им [запрещенным объединением] организаций независимо от их организационно-правовой формы. Имущество запрещенных организаций... подлежит конфискации и обращается в доход государства” (ст. 5.5—6).

Аналогичную ликвидацию законопроект предписывает в отношении к редак­циям СМИ и даже к любым чисто коммерческим организациям (то есть спонсорам) “независимо от их организационно-правовой формы”: если “ хотя бы одно структурное подразделение, филиал или представительство осуществ­ляло ( содействовало в осуществлении) экстремистской деятельности с ведома хотя бы одного из руководящих органов (руководителей) организации”; если какой-то работник организации допустил проявление экстремизма, “используя финансовые, материально-технические и иные возможности организации с ведома хотя бы одного из ее руководящих органов (руководителей) ... имущество организации... подлежит конфискации и обращается в доход государства” (ст. 6.1—4).

В соответствии с принятием Закона об экстремизме вносятся ужесточения и дополнения в законы “Об общественных объединениях” и в Уголовный кодекс РФ (ст. 282 и др.). Участие в запрещенной организации может быть наказано лишением свободы до трех лет; возобновление организации или СМИ “под другим наименованием, совершенное учредителем, издателем, главным редактором либо журналистом”, — до пяти лет; те же деяния, совершенные лицом с использованием своего служебного положения — наказываются “лишением свободы на срок от трех до восьми лет”.

Для наглядности проиллюстрируем этот президентский законопроект таким примером. Член какой-либо общественной организации высказывает свое личное сомнение в законности существующего конституционного строя и сомнение в возможности его изменения законным путем, на этом основании признает “допустимость” его изменения путем неконституционным как остающимся “последним средством” (в соответствии с преамбулой Всеобщей декларации прав человека ООН, где оговаривается даже вынужденное “восстание против угнетения и тирании”) и помещает это выска­зывание в дискуссии на каком-нибудь интернетовском сайте. На основании закона об экстремизме:

— этот человек будет зачислен в “экстремисты” и внесен в соответствующий Банк данных, доступ к которому имеет любой государственный чиновник или милиционер на улице — с соответствующими последствиями (в зависимости от ситуации);

— если кто-то из пользователей интернета скопировал с указанного дискус­сион­ного сайта данное экстремистское мнение и послал его другу или просто сохранил с целью пересылки — он также зачисляется в экстремисты и в феде­ральный Банк данных с теми же последствиями;