Жут
Шрифт:
– Что теперь? – шепнул Халеф.
– Мы проберемся вперед. Юнак говорил, что по этому уступу надо пройти полторы сотни шагов и мы достигнем поворота. Они наверняка находятся там. Но все-таки уже сейчас надо соблюдать осторожность. Держись только позади меня!
– Они могли выставить часового, чтобы следить за нашим приближением.
– Часовой наверняка уселся впереди, на самом краю скалы. Если мы возьмем левее, то есть обойдем его сзади, он не увидит нас и не услышит. Если же случайно мы встретим кого-то из них, то справимся
– Знаешь, у меня тоже всегда при себе есть ремни; они часто бывают нужны.
– За ружья мы возьмемся, если только встретим сразу нескольких человек. Я стреляю лишь в крайнем случае и даже тогда не хочу никого убивать. Выстрел в колено свалит наземь самого грозного врага. Так что, вперед!
Мы прокрались вперед, стараясь не задевать ветки. Мы хотели держаться левее, но немного погодя услышали справа шум, заставивший нас замереть.
– Что это могло быть? – шепнул Халеф.
– Кто-то точит нож о камень. Как же он неосторожен!
– Он даже не задумывается о том, что мы можем взобраться на скалу. Пройдем мимо?
– Нет. Надо бы узнать, кто там. Ляг на землю. Сейчас будем передвигаться ползком.
Мы направились туда, откуда доносился звук; вскоре мы оказались почти на краю скалы. Там, на посту, сидел… Суэф, шпион, и так старательно точил нож об острый камень, словно за эту работу ему платили серебряными пиастрами. Он сидел к нам спиной.
Ему надлежало высматривать нас, но он выбрал как раз то место, откуда мог заметить нас лишь, когда мы находились прямо под ним. Конечно, если бы мы проехали чуть вперед, он увидел бы нас.
– Что делать? – спросил Халеф. – Оставим его спокойно сидеть?
– О, нет! Земля поросла здесь мхом. Возьми-ка горсть мха! Я подберусь к нему и так схвачу его сзади за шиворот, что он разинет рот, но не проронит ни звука. Тогда ты заткнешь ему рот мхом. Я поползу вперед. Как только я окажусь от него в двух метрах, можешь подняться и броситься на него.
Тихо и медленно мы ползли к Суэфу, стараясь держаться за кустарником. Невдалеке от него росло дерево; я спрятался за ним; теперь меня с Суэфом разделял лишь ствол дерева.
Я достиг дерева. Еще пара секунд, и я вплотную подобрался к дозорному. Позади меня выпрямился Халеф, готовый к прыжку. Однако малыш был сыном пустыни, а не индейцем; он наступил на сухую ветку – та хрустнула; Суэф повернулся к нам.
Ни один художник не сумеет передать выражение молчаливого ужаса, проступившее в чертах шпиона, едва он увидел нас. Он пытался кричать, но не сумел проронить ни звука, хотя я невольно дал ему время на это. Тут же я мигом бросился к нему и обеими руками схватил его за шею. Он дрыгал руками и ногами, широко раскрывая рот, чтобы глотнуть воздух. В два счета Халеф оказался рядом и сунул ему в зубы горсть мха. Еще некоторое время я крепко придерживал Суэфа. Потом движения его стали слабее,
Я поднял его и перенес в кусты. Нож у него выпал; ружье он положил где-то рядом. Где он его оставил, я не знал. Халеф принес то и другое.
Мы усадили его наземь, прислонив к стволу, и привязали так, что он обхватил дерево руками, заведенными за спину. Потом, сложив несколько раз полы его одежды, мы перетянули ему рот так, чтобы он не мог вытолкнуть мох языком. Так что, кричать он теперь не мог.
– Порядок! – тихо заверил Халеф. – О нем позаботились как следует. Что будем дальше делать, сиди?
– Продолжим наш путь. Слушай!
Похоже было на звук шагов. В самом деле, мы услышали, что сюда кто-то шел. Похоже было, что он следовал туда, где сидел Суэф.
– Кто бы это мог быть? – шепнул мне хаджи.
Его глаза искрились от предвкушения схватки.
– Только не торопись! – приказал я.
Я снова пробрался в кусты и увидел Бибара. Его громадная фигура стояла возле дерева, за которым я прежде прятался. Я ясно видел его лицо. Похоже, он был изумлен, не найдя Суэфа, и теперь медленно двинулся дальше.
– Черт побери! – шепнул я. – Еще десять или двенадцать шагов, и он увидит наших спутников, если глянет вниз, а так оно и будет. Подберемся тихонько к нему!
Надо было быстро подкрасться к аладжи, и мне это вовремя удалось. Он поглядел на дорогу и увидел троих людей, поджидавших нас внизу. Тут же он сделал несколько шагов назад, чтобы его не заметили.
Он пятился, не оборачиваясь, и расстояние между нами сократилось настолько, что я мог наброситься на него. Теперь было делом мгновения схватить его левой рукой за шиворот, а правым кулаком стукнуть по виску. Он рухнул, не испустив ни звука. Между тем Халеф уже стоял рядом со мной.
– Его тоже связать? – спросил он.
– Да, но пока не надо. Возьми его, он тяжеловат.
Мы отнесли этого исполина к портному и тоже привязали к дереву. Рот его был прикрыт. Я раздвинул ему зубы сперва клинком, а потом рукояткой своего ножа. Мы отвязали его пояс и вместо кляпа заткнули им рот. Поскольку он был человеком очень крепким, нам понадобилось вдвое больше пут, так что ремней у нас теперь уже не осталось – лассо я не брал в счет, я боялся его потерять. Пистолеты и нож, найденные за поясом Бибара, мы сложили рядом с оружием Суэфа.
– Теперь их осталось всего трое, – промолвил Халеф, – другой аладжи, Манах эль-Барша и Баруд эль-Амасат.
– Не забывай торговца углем, который тоже здесь наверху.
– Этого плута я не беру в расчет. Что эти четверо против нас двоих! Разве мы не хотим встретиться с ними в открытом бою и отнять у них оружие, сиди?
– Это было бы слишком рискованно.
– А зачем мы тогда поднимались сюда?
– У меня не было определенного плана. Я хотел подкрасться к ним. Что мне делать, я бы потом решил.