Жюльетта
Шрифт:
Поездка наша проходила в ленивой безмятежности, спешить нам было некуда, и я с удовольствием созерцала расстилавшийся передо мной пейзаж, который вполне соответствовал бы человеческому представлению о рае, если бы не оборванные люди, то и дело встречавшиеся на пути. Первую ночь мы провели в Асти. Сегодня этот городок, утративший свое былое величие, не достоин даже того, чтобы упоминать о нем. Наутро мы возобновили путешествие и добрались до Александрии; по словам Сбригани, это местечко было известно тем, что оно буквально кишит аристократами, и мы решили провести здесь несколько дней и поискать простаков.
Мой супруг быстро распространил нечто вроде прокламации, из которой следовало, что в город прибыла знаменитая куртизанка, к этому прилагалось краткое описание моих прелестей и их стоимость.
Первым откликнулся престарелый пьемонтский герцог, лет десять как отошедший от двора; единственное, чего он пожелал, – это полюбоваться моим задом. За такое удовольствие Сбригани взял с него пятьдесят цехинов, однако подогретый увиденным зрелищем, герцог потребовал большего. В лучших правилах покорной жены
– О, великодушный и благородный сподвижник могущественнейшего князя Италии, – начал Сбригани, представляя гостю Августину, которую мы научили, как себя вести, – настало время, когда должна заговорить ваша кровь, и в своей душе должны вы услышать голос Природы. Вспомните Венецию и свою давнюю любовную связь с прекрасной синьорой Дельфиной, бывшей замужем за одним мелким аристократом. Посмотрите же хорошенько, ваша светлость, посмотрите на свою дочь Августину, обнимите её, мой господин, она вас достойна. Я взял её ещё ребёнком, вырастил и воспитал её, а теперь оцените сами мои усилия. Мне кажется, я могу по праву гордиться тем, что превратил Августину в одну из самых прелестных и умных девушек в Европе. О, ваша светлость, как я жаждал разыскать вас и встретиться с вами; узнав, что вы поселились в Александрии, я поспешил сюда, чтобы убедиться собственными глазами. И я был прав – сходство просто поразительное! Я надеюсь, что вы достойно вознаградите скромного бедного итальянца, у которого из всех богатств есть только красота его супруги.
Трогательная девичья грудь и стройный стан Августины, её большие карие глаза и исключительная белизна её кожи оказали на герцога сильное впечатление; в его глазах загорелся похотливый огонек, в лице его отразилось радостное предвкушение инцеста, и после недолгих складных объяснений, которые дал ему Сбригани, старик объявил, что признал Августину и что немедленно увезет её к себе домой с тем, чтобы она заняла подобающее ей место в его семье.
– Не спешите, ваша светлость, – заметил мой неподражаемый супруг, – вам сначала надо переварить обед. К тому же осмелюсь напомнить, что девушка принадлежит мне до тех пор, пока вы не возместите огромные расходы, связанные с её воспитанием, которые едва ли покроет скромная сумма в десять тысяч цехинов. Однако, учитывая честь, любезно оказанную вами моей супруге, я не смею торговаться с вашей светлостью и удовлетворюсь этой мизерной суммой, поэтому, сударь, соблаговолите выложить деньги, иначе я не отпущу Августину,
Распутный герцог был очарован девушкой, к тому же безмерно богат, и, на его взгляд, за столь лакомый кусочек не жаль было никаких денег; сделка была совершена между сыром и десертом, а после кофе моя горничная уехала вместе со своим нежданно-негаданно обретенным отцом. Ловкая девица, говорившая по-итальянски так же бегло, как и я, и также не привыкшая церемониться там, где речь шла о присвоении чужой собственности, прекрасно сыграла свою роль. Мы договорились, что будем ждать её в Парме, и через два дня она присоединилась к нам и поведала, как герцог, воспылав к ней страстью, начал свои приставания в первую же ночь. Чем больше она сопротивлялась, ссылаясь на их родственные отношения, запрещающие подобное поведение, тем сильнее воспламенялся старый хрыч, который строго заявил, что в Италии душещипательные сцены не проходят. В родных стенах своего дома, где он мог воспользоваться помощью слуг или возбуждающих средств, распутник вел себя гораздо раскованнее, чем со мной, и в результате был вознагражден более щедро: вначале он выпорол очаровательный зад Августины, затем прочистил его своим восставшим-таки членом. Покорность прелестной девочки настолько понравилась герцогу, что он сверх всякой меры одарил её и предоставил ей полную свободу в доме. Таким образом, она получила все ключи от всех потайных запоров, обшарила его сокровищницу и была такова. В конце своего живописного рассказа она выложила перед нами солидную кучу денег – более пятисот тысяч франков. Разумеется, после такого улова мы, не мешкая, покинули окрестности благословенного городка идиотов и простаков, хотя должна заметить, что нам вряд ли угрожала серьезная опасность. Дело в том, что в Италии преступнику достаточно перебраться в ближайшую провинцию: власти никогда не станут преследовать его за пределами своей области, более того, они сменяются почти ежедневно и даже два раза в день, поэтому преступление, совершённое до полудня, к вечеру устаревает и не подлежит наказанию. Такое положение представляет исключительное удобство для путешественников, желающих по пути нагреть себе руки.
Однако посчитав, что в данном случае скромность есть лучшее достоинство, мы благоразумно покинули Парму и не останавливались до самой Болоньи. Красота жительниц этого города заставила меня задержаться и сполна насладиться ими.
Сбригани, который отменно обслуживал свою требовательную супругу, представил меня одной вдове, своей давней знакомой. Эта очаровательная женщина лет тридцати шести, прекрасная как сама Венера в пору расцвета, знала в Эмилии – так называлась область, куда мы попали – всех обладательниц сапфических
Когда спектакль закончился, любезные дамы придумали, чтобы доставить мне удовольствие, новую композицию, где все действие было сосредоточено вокруг меня. Я лежала на живом матраце, составленном из шестерых женщин, и в такт их страстным движениям ритмично поднималась и опускалась как на волнах, а остальные подходили группами и утоляли мою похоть: одна облизывала мне вагину, другая, оседлав мою грудь, удовлетворяла себя моими сосками, третья терлась клитором о моё лицо; все моё тело было липким от нектара, и вы, конечно, понимаете, что и моё семя изливалось не менее обильно.
В заключение я пожелала испытать содомию: к моим губам прижималась горячая вагина, из которой я высасывала нектар, опустошив один сосуд, я только успевала сделать глубокий вдох, как мне подставляли другой, и каждый раз в момент смены в мой зад проникал новый инструмент; то же самое происходило с вдовой, только её сношали во влагалище, а она обсасывала анусы.
Пока я развлекалась в монастыре, Сбригани занимался тем, что пополнял наши денежные запасы, изрядно истощенные моими безумными тратами, и к тому времени, когда я вернулась, он совершил несколько краж и полностью возместил ущерб. Поистине счастлив человек, который умеет сдерживать порыв расточительности и заполнять бреши в своем кошельке, используя для этого кошельки окружающих.
В результате мы оказались обладателями почти трёх тысяч цехинов и теперь могли покинуть Болонью такими же богатыми, какими сюда приехали.
Я была выжата до последней капли, однако, как это всегда бывает, излишества распутной жизни не только изнашивают тело, но ещё сильнее возбуждают воображение, и все мои мысли были направлены на тысячи новых безумств; я жалела, что так мало совершила их, и в поисках объяснений пришла к выводу, что виной тому была моя инертность и леность ума; тогда-то я и обнаружила, что сожаления о несовершённых злодействах могут заставить человека страдать не меньше, чем угрызения совести, которые испытывают слабые люди, уклонившись от добрых дел.
В таком физическом и моральном состоянии я пребывала, когда мы проезжали через Апеннины. Эта необъятная горная цепь, разделяющая полуостров вдоль, дает много интересного внимательному взору путешественника; по мере того, как дорога поднимается все выше и выше, открываются все новые, потрясающие взор картины: по одну сторону расстилается огромная Ломбардская долина, но другую сверкает Адриатическое море, и в подзорную трубу можно видеть окрест на расстояние до пятидесяти лье..
Мы остановились в придорожном постоялом дворе с намерением посетить вулкан. Глубоко заинтересованная всеми безумствами природы, обожая все, что связано с её капризами, причудами и жуткими ужасами, бесчисленные примеры которых мы видим ежедневно, я не могла обойти вниманием это чудо, и после обеда, довольно скудного, несмотря на то, что мы всегда заранее посылали вперед повара, мы пешком прошли через небольшой участок вздыбленных обломков, в конце которого находится кратер; вокруг него была покатая площадка голой земли, усыпанной валунами разного размера; по мере приближения к жерлу, становилось все жарче, и нам приходилось дышать зловонным запахом купороса и углерода, который исходит из вулкана. Мы молча смотрели на пламя, жар которого неожиданно усилился, когда пошел мелкий дождь; огненный котлован составлял в окружности десять или двенадцать метров, казалось, ударь лопатой рядом с жерлом, и из этого места вырвется столб огня.