Зигзаг неудачи
Шрифт:
– Только не усните на ступеньках, – последовало предостережение сына.
– Я не могу спать на новом месте, – пробормотала я, закрывая глаза. Отрываться от двери не хотелось.
С трудом доплелись до лестницы. Мелькнула мысль еще раз проверить надежность входной двери, но тут же погасла.
– Наташка, кажется, Маэстро подсыпал нам в чай снотворное, – пробормотала я, споткнувшись у первой ступеньки и руками помогая себе преодолеть первое препятствие.
– С-с-спас-сибо ему з-за заботу, – широко зевнув, отозвалась прислонившаяся к перилам подруга. – Не только о себе, но и о нас подумал. Ты там ползи поактивней. Может, мне пока прилечь на крышку рояля? Ноги не держат, и язык отваливается…
– Вас
Я была уже почти наверху. Глаза так и не открывала – слишком тяжелыми были веки. Наташка бормотала что-то про живительную силу чая. Остальное я просто не помню. В том числе, как добралась до кровати. Скорее всего, сработал автопилот. Или Аленка, указавшая правильное направление.
– Не могу спать на новом месте, – слабо напомнил мой внутренний голос.
Я нежилась на слегка покачивающемся от волн надувном матрасе. Солнце нестерпимо светило в глаза, невольно заставив меня натянуть на голову простыню. Через какое-то время стало душно. Откинув простыню, я задела лежавшую рядом дочь и удивленно отметила трансформацию надувного матраса-одиночки в катамаран. Надо же! Не открывая глаз, опустила вниз руку, надеясь зачерпнуть морской водички и охладить разгоряченное лицо. Рука до воды не доставала. Ничтоже сумняшеся, решила окунуться с головой, кувыркнулась с матраса вниз и сразу же оказалась на ворсистом дне, так и не ощутив морской прохлады. Непроснувшийся разум мгновенно нашел этому объяснение – отлив. Глаза открылись. Не иначе как от падения. И пока они обозревали комнатную реальность, внутренний голос продолжал убеждать, что я не могу спать на новом месте. Чередой пронеслись события вчерашнего дня и вечера, притормозив на чайной церемонии. Ну точно, Яша подсыпал в бодрящий напиток снотворного. А сам прикладывался к кефиру. Почему?
Лежать на паласе, опираясь на локти, было неудобно. Хотя и прохладнее, чем в кровати. Рассвет еще не набрал полную силу. Над морем разгоралась утренняя заря, но солнце четко выдерживало расписание. Я встала, подошла к окну и настежь распахнула обе створки. Наверное, на ночь их закрыла дочь, боялась залетных мышей. Приятная прохлада с готовностью ворвалась в комнату, взметнув вверх легкие занавески и заставив меня окончательно проснуться. Аленка дрыгнула во сне ногой и, пробормотав что-то об открытом иллюминаторе самолета, потянула на себя одеяло. Я снова отвернулась к окну. Втянув носом смешанные запахи моря, умытого росой сада и неподдающегося объяснению истинно южного аромата роз, почувствовала себя вполне выспавшейся и счастливой. Наедине с ранним утром! Без посторонней суеты и гомона!
«В тишине ловила я рассветы из морской неласковой воды…» – вспомнилось мне, и вмиг возникло желание спуститься к морю. На цыпочках прошлась по комнате, собрала необходимые вещи. Невольно торопилась, боясь, что проснется дочь. Хотелось побыть одной. Форменный эгоизм!
Это желание пропало мгновенно и бесповоротно, как только я, осторожно прикрыв за собой дверь, непонятно зачем взглянула вначале в одну сторону коридора, освещенную светом бра, а затем в другую, не жилую. Зачем, спрашивается? Не улицу же, в конце концов, переходила. Справа было свободно, а вот слева… Слева у двери закрытой угловой комнаты кто-то спал с поджатыми к подбородку ногами. В этой части коридора было достаточно темно, чтобы можно было угадать спящего по очертанию. Но я почему-то сразу решила, что это Маэстро. Испугался ночью одиночества и перебрался поближе к нам – на второй этаж. Зря он вчера, на ночь глядя, плохо отзывался о покойной тетке.
Наверное, я все еще чувствовала себя наедине с ранним утром. Иначе как можно объяснить мое поведение? Вместо того чтобы сыграть своим неповторимым сопрано всем подъем, я, теряя по дороге старательно собранные шмотки, все
Увы, наши желания не всегда совпадают с нашими возможностями. А мои возможности по части воплей крайне ограничены. Предел – со страху – вытаращить глаза, безвольно открыть рот и пискнуть. Надо сказать, свои возможности я сразу и реализовала, закачавшись, как береза на ветру. Нога Маэстро в тапке слабо дрогнула. Возможно, хорошо развитый слух музыканта непроизвольно улавливал все звуки. Особенно фальшивые. Они его просто коробили. Не иначе как поэтому он застонал. В другой тональности.
Я опустилась на коленки, подползла ближе к Маэстро, уговаривая себя, что музыкально одаренным покойникам глубоко наплевать на фальшь в писках окружающих. Но на всякий случай тихонько поинтересовалась, жив ли он.
– Не зна-а-аю, – жалобно раздалось из-под правой руки. – Помоги сесть… Кажется, мне проломили голову…
– Сейчас, сейчас, – засуетилась я, пытаясь оторвать Яшину руку от головы. – Да ты не бойся, это мне надо бояться, я же не врач и не убийца. Кровавые раны не мое хобби, могу и в обморок грохнуться. Та-а-к, крови на пальцах нет.
– Как нет?! – возмутился Маэстро и сразу ослабил сопротивление. – А что есть?
– Фингал! Ничего себе! – искренне удивилась я, ощупывая границы здоровенной шишки на Яшиной макушке. – Ты что, пытался головой дверь проломить?
Яша довольно резво сел. Без моей помощи. И тут же ткнулся мне в колени. Я сразу и не поняла, что он потерял сознание. Пытаясь отпихнуть его от себя, успела прочитать ему короткую лекцию о хамском поведении. А убедившись в отсутствии результативности, ухитрилась отвесить весомую оплеуху. После нее он сразу очухался. Замычал, схватился руками за голову, осторожно оторвался от моих коленок и пожаловался на головокружение.
– Сотрясение мозга! – ахнула я и, вскочив, опять уложила Яшу на пол. – Ты тут поваляйся немного, отдохни, а я сейчас… Я за помощью…
– Не уходи! – взвыл он и, понизив голос, лихорадочно прошептал: – ОНО, наверное, еще тут…
– Кто? – чувствуя, как по телу побежали мурашки, совсем тихо спросила я. Яша выразительно повел глазами в сторону закрытой двери и сморщился от боли. Я непроизвольно сморщилась следом. – Это… ОНО тебя…? – докончила фразу жестом, от которого он сморщился еще больше. Мне опять пришлось проявить солидарность, мимоходом пожалев, что не разбудила Наташку.
– Не надо меня передразнивать, – обиделся Маэстро. – Помоги мне добраться хотя бы до своей комнаты.
– Лучше до Натальиной, – сразу возразила я, представив, что спросонья подумает Алена и покосилась на таинственную дверь. Никаких пробоин в ней заметно не было. Крепка броня! Как только Маэстро ухитрился об нее долбануться, причем, именно макушкой? Не мудрено, что глюки начались. – У Натальи ума палата и одна мужская физическая сила в запасе, – оправдала я свое предложение. – Живо тебя в чувство приведем.
На самом деле, мне просто не хотелось объяснять дочери, почему я среди ночи таскаю всяких посторонних мужчин на свою половину кровати. Не могу оправдываться. Всегда леплю такое, что самой не верится.