Зигзаги судьбы
Шрифт:
Возможно, виной тому стало шампанское, а может, и выпавшая ей тяжелая неделя, но Грейс громко расхохоталась.
– Ох, Марк, ты, как всегда, оптимист. Он меня уволил. И ни в коем случае не станет менять своего решения. Мы же оба с тобой знаем, что Сесил Кендрик скорее сядет на кол, чем признает, что был не прав!
– Посмотрим. Ну ладно, куколка, мне пора бежать. – Марк уже рассчитался с официантом, поэтому они собрали свои вещи и вышли на улицу. На прощание расцеловались. – Увидимся в субботу! – крикнул Марк, садясь в такси.
Грейс
– Привет, Грейс! Ты не пекла сегодня ничего вкусненького? – поинтересовался Марвин.
– Нет, сегодня не пекла. Но у меня есть брюссельская капуста.
– Брюссельская капуста? – Тимми поморщился. – Фу, какая гадость!
– Да, гадость, – согласился Марвин, и мальчики захохотали.
Потрепав приятелей по волосам, Грейс вставила ключ в замок и отперла входную дверь.
– А может, испечешь чего-нибудь? – предложил Тимми. – Могу поспорить, доктор Беренджер тоже съел бы чего-нибудь вкусненького.
– Он наш друг, – с гордостью объявил Марвин.
– Он врач, у него много всяких инструментов. Он позволил нам послушать через стетоскоп, как бьется сердце!
– Да, это было здорово.
– Стоило ему дать вам стетоскоп, как он тут же стал для вас другом, – проворчала Грейс.
– Что ты сказала?
– Да ничего. Хорошо, когда есть друзья.
– Грейс, а чего это ты так покраснела?
– Я? Покраснела? Я никогда не краснею.
– Да что ты говоришь?
Войдя в вестибюль, Грейс обнаружила там Джека. Он стоял, сунув руки в карманы пальто и удивленно вскинув бровь, как делал это, когда не сердился.
Джек не видел Грейс два дня. Он сказал себе, что только рад этому, но вот сейчас, встретив ее, не смог бы отрицать, что Грейс наполняет его голову противоречивыми мыслями. Джек сам не знал, что его больше привлекает в Грейс – ее почти прозрачная кожа или вспышки, вызванные крайней ранимостью.
А еще Джека тревожило то, что этой хрупкой женщине доступны его чувственные струны. Ему хотелось заниматься с ней любовью, но ничего более серьезного – ни с ней, ни с какой-либо другой женщиной. Джеку не нравилось, что Грейс путает его мысли, заставляет задумываться, пробуждает чувства. Но, хотя он часто повторял себе, что не желает иметь с ней никаких дел, Джек понимал, что это ложь. Он хотел ее физически, хотел ощущать под собой ее обнаженное тело, хотел слышать, как она стонет от удовольствия.
– И долго ты стоишь здесь? – строгим тоном осведомилась Грейс.
Джек заметил, что в ее глазах появилась тревога, губы разомкнулись. Внезапно ему захотелось поцеловать ее. Джек мысленно выругался.
– Достаточно долго, чтобы узнать, что мой стетоскоп не производит на тебя никакого впечатления.
– Доктор Джек! – Мальчишки подбежали к Беренджеру, но, как только поняли, что у того нет для них ничего интересного, снова убежали на улицу.
Грейс
– Это в корзину, в корзину, в корзину, – бормотала Грейс, просматривая одну бумагу за другой. Она сунула под мышку номер еженедельника «Ю.С. ньюс энд уорлд рипорт» и продолжила: – В корзину, в корзину, в корзину. – Закончив просмотр почты, Грейс облегченно вздохнула, и это не ускользнуло от Джека. Он почти прочел ее мысль: «Слава Богу, никаких счетов».
Не сказав больше ни слова, Грейс направилась к лестнице. Джеку стало ясно: когда у этой женщины нет желания заняться с ним любовью, она старается избегать его. Глупо, но эта мысль жутко разозлила его.
Он сам не хотел никаких серьезных отношений. Однако, черт побери, ее явное пренебрежение выводило его из себя. Она ошибается, если думает, что сможет использовать его каждый раз, когда ей захочется поплакать на плече у мужчины, переспать с ним, а потом смотреть на него, как на незнакомца!
На какое-то мгновение Джек подумал – он сам виноват в том, что его покинули все женщины, с которыми он встречался до последнего времени. Однако тут же возразил сам себе. Он уважительно относился к своим подругам, никогда не встречался одновременно с несколькими, дарил им подарки, не давал им повода чувствовать, что их используют. Он просто не хотел ни на ком жениться. И никогда ни одну из них не отшвыривал презрительно, когда понимал, что пришло время расстаться.
Чтобы пройти к лестнице, Грейс должна была обойти его. И Джек видел, что она заколебалась, словно боясь приблизиться к нему. Он чувствовал лимонный запах ее волос, нежный запах духов, и это выводило его из себя.
– Пропусти меня, пожалуйста, – попросила Грейс.
Когда Джек не двинулся с места, ее пухлые, красные губы разомкнулись. Но едва он решил послать все к черту и поцеловать ее, как она удивила его тем, что расхохоталась. При этом Джек уловил слабый запах алкоголя. Только сейчас он обратил внимание, как у Грейс раскраснелись щеки, и когда Джек, не сводя с нее взгляда, прищурился, она, похоже, все поняла. Смех тут же оборвался – Грейс закрыла рот ладонью.
– Ты, оказывается, выпила, – заявил Джек.
– Совсем чуть-чуть.
– Но сейчас только два часа дня.
– Спасибо, что напомнил. А какое тебе дело до этого?
Джек подумал, что при каждой встрече с этой женщиной его подстерегает какая-нибудь неожиданная выходка.
Словно прочитав его мысли, Грейс пробормотала:
– Есть поговорка о таких, как ты.
– Что за поговорка?
– Она касается напыщенных, угрюмых личностей, – начала Грейс, но осеклась, закусила губу и подавила улыбку, и это подсказало Джеку, что ему вряд ли понравится продолжение. – И очень правильных людей, которым нравится всех поучать, – закончила Грейс.