Зигзаги судьбы

Ли Линда Фрэнсис

– А папа мне ничего не разрешает.

Рут влетела в освещенную солнцем кухню, заполненную белыми шкафчиками и разноцветной посудой. Когда-то эта кухня была отделана камнем и металлом. Грейс вытерла полотенцем руки, испачканные кремом, обняла ладонями личико дочери и отбросила со лба Рут непокорные пряди волос.

– Возможно, он тебя слишком оберегает, но это от того, что он тебя очень любит.

Рут испустила театральный стон, как это делают подростки во всем мире. В свои тринадцать Рут определенно становилась девушкой.

В душе

Грейс не очень нравилось такое поведение, но она улыбнулась. Любовь, которую она испытывала к этой девочке, которая вошла в ее жизнь и коренным образом изменила ее, по-прежнему вызывала у Грейс слезы счастья при одном только взгляде на Рут. Грейс понимала, что они созданы друг для друга, и время только подтвердило эту истину.

– Все мои подруги идут в субботу в парк, а мне папа не разрешает, – пожаловалась Рут.

– А может, пойдешь вместе с папой? На лице Рут появился притворный ужас.

– Я, папа и девочки... не думаю, что это хорошая идея.

– Рут! – строгим тоном одернула Грейс. Озорница тут же изобразила раскаяние:

– Я все понимаю, я люблю его и рада, что он так беспокоится за меня. Но я же не Дейзи и не буду такой, как она!

В их доме помнили о первом ребенке Джека, но, несмотря на то что прошло уже столько лет, любимый муж Грейс так и не смог до конца избавиться от чувства вины за ее гибель. Поэтому он очень строго воспитывал Рут, чтобы не повторить дважды одну и ту же ошибку. Они очень не любили вспоминать тот день, когда Рут пришла домой, случайно запачкав волосы порошком для приготовления прохладительных фруктовых напитков. Это пятно напомнило Джеку пурпурные полосы в волосах Дейзи.

Грейс нравилась забота Джека о ребенке, хотя в душе она и считала ее чрезмерной. А с рождением маленького Джека большой Джек буквально помешался на детях. Их сыну исполнилось четыре года, и Грейс любила его так же сильно, как Рут. Оба ребенка были для Грейс настоящим чудом, и Грейс знала, что и для Джека тоже. Над малышом Джек дрожал точно так же, как и над Рут.

В кухню вбежал маленький Джек.

– Пирожные! – радостно вскричал он и посмотрел на сестру, которую обожал. – Пирожные для тебя и для меня!

Рут улыбнулась и взлохматила ладонью волосы мальчика:

– Привет, шалун.

Джек звонко рассмеялся:

– Шалун! Шалун!

Грейс подхватила малыша на руки и ткнулась лицом в нежную детскую шейку. Джек радостно заверещал, пытаясь вырваться и дотянуться до шоколадного пирожного.

Конечно, пирожные, от них никуда было не деться. Хотя Грейс давно расширила бизнес и поставила его на производственную основу, она не могла отказать себе в удовольствии собственноручно готовить пирожные для семьи. Успех привел ее на обложки журналов, посвященных бизнесу, и всевозможных женских журналов. Теперь компанией руководил Марк, а Грейс уже играла в ней менее значительную роль. Ее дни были заполнены делами в школьном родительском комитете и различных благотворительных организациях.

– Мамочка, пожалуйста,

поговори с папой, – взмолилась Рут. Она сунула палец в крем, а затем себе в рот.

– А может, найдется компромиссное решение? – предложила Грейс.

– Какое? – скептическим тоном поинтересовалась Рут.

– Что, если мы пойдем в парк всей семьей? Уверена, Джеки там понравится.

– Мама, ну какой это компромисс?

– Тогда такой вариант: вы пойдете в парк втроем – ты, папа и дядя Хью. Дядя Хью отвлечет папу, и он не будет приглядывать за тобой каждую секунду.

– Ох, дядя Хью, это здорово. Ладно, пойду позвоню Миранде.

– Подожди, я сначала должна спросить у отца.

Грейс спустилась этажом ниже, где теперь располагалась клиника Джека: детская нейрохирургия.

– Здравствуйте, Грейс, – улыбнулась секретарша, сидевшая в приемной.

Через полгода после женитьбы они купили квартиру миссис Неймарк, а теперь полностью владели двумя этажами. На третьем они жили, а второй этаж занимала клиника. Дела у Джека шли прекрасно, но Грейс знала, что иногда он скучал по работе в приемном отделении.

– Доктор Беренджер только что спрашивал о вас, – сообщила секретарша.

– Он в кабинете?

– Да.

Грейс прошла в кабинет, чувствуя, как затрепетало ее сердце, словно у школьницы. Даже по прошествии стольких лет она не могла представить себе, что можно любить другого мужчину.

– Здравствуйте, доктор Беренджер.

Джек оторвал взгляд от истории болезни, которую читал. При виде жены он откинулся на спинку кресла и улыбнулся.

– Здравствуйте, миссис Беренджер. Что привело вас сюда? – Он поднялся и подошел к жене.

Грейс тоже улыбнулась, когда сильные руки мужа обняли ее.

– Гм, как ты аппетитно пахнешь, – пробормотал Джек, целуя Грейс в щеку. – Может, мне отменить прием?

– Не надо, дождись вечера.

– Ладно, подожду. И потом, у нас с тобой впереди два выходных.

– Да, но, возможно, нам не все выходные удастся провести вместе.

Джек вопросительно вскинул бровь.

– Я подумала о том, что ты давно не виделся с Хью.

– Да я видел его в воскресенье. Вспомни, он ужинал у нас вместе с твоей семьей. Кстати, мне и твоему отцу в апреле предстоит поездка на медицинскую конференцию. Вот мы и подумали, что ты и твоя мать могли бы составить нам компанию.

Грейс покачала головой.

– До сих пор не верю, что мои родители снова сошлись.

– А у меня такое впечатление, что они по-настоящему и не расставались.

– Возможно. Или просто папе надоело, что мама постоянно следит за ним. – Грейс улыбнулась при мысли, что ее родители, взрослые люди, ведут себя так, будто им лет по двадцать. – Я рада, потому что по отдельности ни один из них не был счастлив. Но я хотела поговорить не об этом.

– А о чем?

– О тебе и Хью. Вы давно не встречались, что называется, в мужской компании. Почему бы вам в субботу не пойти в парк поиграть в гольф?