Зима в раю
Шрифт:
Чуть оседая на неровно отсыпанной дороге, мимо прополз «Опель», и Дмитрий нахмурился, потому что вспомнил вдруг, что как-то уже видел машину на рю Дебюсси.
Совершенно верно! Серый «Опель» стоял около лавки флориста, у которого Дмитрий так неуклюже обеспечивал свое алиби в первый день, когда пришел посмотреть, где находится «Общество возвращения на родину».
Конечно, серых «Опелей» немало на свете, и даже в Париже, несмотря на нелюбовь французов ко всему, что вышло из рук «бошей», их можно насчитать довольно много, однако Дмитрий недобро усмехнулся, ничуть не сомневаясь, что это – тот самый «Опель» с рю Дебюсси. Жаль, не заметил тогда номер. Да и что, какая
«Ну, совершенно точно можно определить, что вилла русским принадлежит, – усмехнулся Дмитрий. – Дорожка-то аховая! Как там Гоголь сказал насчет бед России? Дескать, две их у нас – дураки и дороги. Вот вам и дорога, а насчет дураков тоже не заржавеет. Один уже налицо – я!»
«Опель» двигался настолько медленно, что Дмитрий без всякого напряжения настиг его и теперь шел чуть поодаль, стараясь не попасть в свет габаритных огней. Таким образом они почти одновременно оказались на круглой лужайке перед двухэтажной виллой, окна которой были ярко освещены.
Очертания виллы терялись под навесом ветвей, но Дмитрий готов был поверить словоохотливому Гастону Мариньяну на слово: она, конечно, очень красива. Да черт ли ему в ее красоте? Не для наслаждения архитектурными изысками явился он сюда, а…
Так, внимание.
В салоне «Опеля» зажегся свет, на миг обозначив силуэты трех мужчин. Хлопнули дверцы, приехавшие вышли: один среднего роста, субтильный, двое довольно высокие и грузные. Остановились у широкой просторной террасы, закурили.
Дмитрий осторожно, невесомо перебежал под деревьями, приблизился, опасаясь только одного: собак. Люди, стоящие в полосах света, поглядывающие на яркие окна, не могут различить его в темноте; вот только лицо нужно прикрыть, чтобы не маячило белесое пятно среди сплошной черноты. И Дмитрий поглубже натянул кепи, поднял ворот куртки.
Нет, кажется, собак здесь нет, а поэтому, если он будет осторожен, можно еще приблизиться.
Те трое курили неспешно, со вкусом, лениво переговариваясь. Обрывки фраз долетали до Дмитрия – говорили по-французски, речь шла о наемных автомобилях, которые можно задешево взять в гараже какого-то Мистакиди поблизости от метро «Миромениль». Мол, поскольку он грек, то знает свое место и цену не ломит. Однако парк у него богатый и содержится в отличном состоянии.
«Мистакиди, – на всякий случай повторил Дмитрий. – Гараж Мистакиди, метро «Миромениль».
Хлопнула дверь – на террасу вышла женщина. Луч света блеснул на ее плечах, окутанных серым мехом. Дмитрий мгновенно насторожился, но это была не Рената – другая, гораздо полнее и, судя по голосу, старше.
– Ну что вы тут застряли? – окликнула она по-русски. – Мы заждались.
– Ici Roger, – откликнулся один из приехавших. – Parlez francais. [15]
– Bonjour, Roger, je suis tr`es contente! [16] – тепло откликнулась дама.
15
Здесь Роже. Говорите по-французски (франц.).
16
Здравствуйте, Роже, очень рада! (франц.)
– Здра-стуй-те, шер Инна€, – неуклюже произнес
Дмитрий пожал плечами. Инна€… ох уж эта французская манера коверкать русские имена, ставя ударение на последнем слоге! Жену его здесь звали Таня€, дочь – Рита€, тещу – Лиди€…
– Прошу в дом, товарищи, здесь зябко, – передернула плечами дама, и ее мех вновь живо засверкал в лучах света. – Рената и Грабов там наготовили море всякой еды. – И повторила сокращенный и отредактированный вариант для Роже: – А table, messieurs! [17]
17
Прошу к столу, господа! (франц.)
Рената? Дмитрий схватился за ствол ближнего дерева, потому что раненая нога вдруг подкосилась. Пытаясь обрести поддержку в этом шершавом и почему-то показавшемся дружественном прикосновении, он так и стоял, вслушиваясь в дальнейший разговор и наблюдая, как гости и хозяйка входят в дом.
– Но где же Сергей? – спросила Инна. – Он не звонил, не предупреждал, что задерживается.
– Он занят и будет занят всю ночь, приедет только завтра. Придется вам нынче вечером поскучать со мной, моя красавица невеста, – проговорил один из приезжих.
– С вами, товарищ Гаврилов, никогда не бывает скучно, только страшно, – кокетливо сказала хозяйка, и другой приехавший русский угодливо хихикнул.
Роже вряд ли понял, о чем речь, но на всякий случай, чтобы быть приятным хозяйке, тоже подхихикнул.
Дверь закрылась, отсекая разговор.
Дмитрий отклеился от дерева.
Ну что? Можно возвращаться? В разговоре не было ничего зловещего, ничего внушающего подозрения. И явно все в порядке с Ренатой. Дмитрий узнал, что хотел. Если бы она содержалась в оковах, была избита, чего он опасался, то вряд ли смогла наготовить «море еды», как выразилась Инна€.
Вообще-то надо бы почувствовать облегчение, однако на сердце по-прежнему было неспокойно. И вопросы, вопросы одолевали! Вопросы без ответов.
Может быть, ее принуждают прислуживать, эту несчастную?
Ну ладно врать самому себе! В «несчастную пленницу» не верилось. Иначе почему Рената смеялась в машине и повторяла: «Хорошо, хорошо»? Надеялся, что тот шофер, Гастон Мариньян, ошибся и Рената жертва, а не участница проверочной провокации? Кажется, зря надеялся.
Так почему Рената смеялась в машине? Почему Сергей соврал ему насчет Люксембургского сада? Конечно, этому могло найтись любое разумное объяснение, таких объяснений могло оказаться с десяток или больше, но Дмитрий почувствовал, что волнение его усиливается.
Вынул из кармана часы – черт, ничего не видно. Наверное, уже пора возвращаться на вокзал, если он хочет успеть на поезд.
Пора. Уже пора.
На самом деле зря он сюда приехал. Сергей совершенно не обязан доверять какому-то штабс-капитану Аксакову и был вправе подвергнуть его любой проверке, в том числе – на благодарность, которую он должен был испытать к несчастной девушке, предостерегающей его от опасности.
Дмитрий выдержал проверку с блеском. Наверное, даже Рената – актерка, провокаторша! – осталась довольна, если так радовалась. Надо думать, у Сергея и прочих его сотрудников имеются какие-то серьезные планы, связанные с Дмитрием, если они так старательно его проверяли и такое значение придавали результатам.