Шрифт:
Elisa Shua Dusapin
Hiver a Sokcho
Оформление серии Е. Кузнецовой
Published by arrangement with Agence litteraire Astier-Pecher
All rights reserved
Чтобы
Хрупкая связь, которая соткалась между персонажами, — вот пульс этого романа, напряженного, изысканного, окрашенного потаенным эротизмом. Диалоги — скупые, с провалами в молчание, с вопросами без ответов… Оба главных героя пытаются проникнуть в суть друг друга, но выразить себя способны лишь с помощью искусства. Он — посредством бумаги и кисти. Она — через творчество на кухне… Это странная история любви, где героиня объедается колбасой из спрута, чтобы обмануть вспыхнувшую в ней страсть и одновременно столкнуться с ней лицом к лицу.
Зима в Сокчхо
На нем было шерстяное пальто.
Он вошел, поставил чемодан на пол, снял шапку. Западные черты лица. Глаза темные. Волосы причесаны с косым пробором. Он посмотрел на меня — сквозь меня, не видя. Уныло спросил по-английски, можно ли остановиться у нас на несколько дней, пока он не подыщет себе другой отель. Я подала бланк. Он протянул мне паспорт, давая понять, что хорошо бы я заполнила бланк сама. Ян Керран, 1968 года рождения, из Гранвиля. Француз. На фотографии в паспорте он моложе и лицо не такое осунувшееся. Я дала карандаш, чтобы он поставил в бланке свою подпись; Керран достал из кармана пальто ручку. Пока я регистрировала его, он снял перчатки, положил их на стойку и стал разглядывать пыль на фигурке кошки, стоявшей на мониторе. За все время работы здесь мне впервые захотелось оправдываться. Я не виновата в том, что отель такой запущенный. Я тут всего месяц.
Здания два. В первом — администрация, кухня, гостиная и еще два этажа с номерами. Стены выкрашены в оранжевый и зеленый цвета, свет голубоватый. Старик Парк открыл отель еще в послевоенную эпоху, когда от постояльцев не было отбоя. Если день стоял ясный, в окно просматривался берег моря до самого Ульсана — город тянулся к небу, выпятив грудь, как матрона. Другое здание отеля было на одной из соседних улиц. Его подновили, придав более традиционный вид и подняв на сваях — так проще стало отапливать первый этаж, в том числе два номера на нем, ведь пол там тоньше тонкого, и если бы не сваи, в комнатах стояла бы вечная мерзлота. Во внутреннем дворике — заледеневший фонтан и каштан с голыми ветвями. Ни в одном туристическом путеводителе не упомянут отель Парка. Сюда заглядывали лишь случайные гости, которые либо слишком много выпили, либо опоздали на последний автобус.
Компьютер завис. Я объяснила новому постояльцу правила и распорядок отеля. Обычно эту обязанность брал на себя Парк. Но в тот день его не было. Завтрак с пяти до десяти утра в столовой — рядом с администрацией, за
1
«ялюблюсокчхо» (англ.). (Здесь и далее примечание переводчика).
В это время года отель обычно пустовал. Сейчас у нас жили только японский альпинист и девушка примерно моего возраста, она приехала из столицы, чтобы отсидеться в Сокчхо, пока не придет в себя после пластической операции лица. Она здесь уже две недели, и еще на десять дней к ней должен был приехать друг. Всех их я поселила в старом здании. С тех пор как в прошлом году умерла жена Парка, жизнь в отеле почти замерла. Номера на втором этаже не сдавались. А на первом все были заняты, учитывая тот, где жила я, и несколько комнат старика Парка. Значит, француза придется отправить в другое здание.
Стемнело. Мы прошли по переулку до лавки тетушки Ким. Ее свиные котлеты пахли чесноком и сточной канавой, что была в трех метрах. Под ногами хрустели льдинки. Белесый свет фонарей. Свернув в соседний переулок и пройдя еще немного, мы оказались у другого здания отеля.
Керран толкнул дверь номера. Розовые стены, зеркало в пластмассовой раме под барокко, письменный стол, на кровати фиолетовое покрывало. Головой он почти касался потолка, и всего два шага отделяли кровать от стены. Я поселила его в самой маленькой комнате, чтобы мне проще было убираться. Общая ванная была с другой стороны здания, во дворе, но к ней вел крытый коридор, так что французу не придется выходить на улицу. Впрочем, такие вещи не волновали его. Внимательно оглядев стену, выкрашенную кое-как, он поставил чемодан и протянул мне пять тысяч вон, от которых я сразу отказалась. Уставшим голосом Керран настоял, чтобы я взяла деньги.
На обратном пути в старое здание я свернула на рынок забрать у мамы рыбу, которую ей удалось приберечь для меня. Прошла по рядам до сорок второго прилавка, не обращая внимания на провожавшие меня взгляды. А ведь пролетело уже двадцать три года с тех пор, как отец вскружил маме голову, а потом уехал к себе на родину и больше не появлялся, — мое наполовину французское происхождение по-прежнему было поводом для сплетен.
Мама, накрашенная, как всегда, слишком броско, протянула мне пакет с мелкими осьминогами.
— Держи, пока это всё, что есть. Соус с чили у тебя остался?
— Да.
— Сейчас дам тебе еще.
— Не нужно, у меня ведь есть.
— Почему ты совсем не ешь его?
— Да нет же, ем!
Мама натянула желтые резиновые перчатки, заскрипевшие у нее на руках, и озабоченно посмотрела на меня. Я исхудала. Мама еще поговорит с этим стариком Парком, который не оставляет мне времени даже на еду. Я сказала, что не надо. С тех пор как я устроилась на работу в отель, я каждое утро ем тосты и литрами пью кофе с молоком, так что вряд ли я похудела. Парк не сразу привык к тому, как я готовлю, однако же предоставил мне полное право хозяйничать в на кухне.