Златоборье
Шрифт:
Поросёнок тотчас поднялся на задние копытца, пытаясь выскочить на свободу, но он и до второй жерди достать не мог, а между жердями были понатыканы в виде плетня прутья и ветки, и всё больше колючие, с шипами.
— Не слушаешь умных людей, живи со свиньями! — сказал поросёнку дед Завидкин. — Вот тебе мой добрый совет: одумайся! Делай так, как бабка моя велит. Не то в поросятах она тебя оставит.
Поросёнок захрюкал, заегозил, полез мордой ветки раздвигать.
— Упрямая скотинка! — Дед Завидкин поднял с земли хворостину
— Прося! Прося! Прося! Прося! — подзывала Даша поросёнка.
Она развела прутья, подрыла лаз под жердью.
Поросёнок стоял по ту сторону забора, жалобно хрюкал, но близко не подходил.
— Глупенький! Иди сюда! — упрашивала Даша.
Она ещё сдвинула несколько прутьев, протиснулась, дотянулась до поросёнка и почесала ему бочок. Тот захрюкал, заморгал глазками и улёгся на землю. Уж очень поросятам нравится, когда их чешут.
— Бежать надо! — рассердилась Даша. — Бежать, пока сюда Завидкины не пожаловали.
Она отошла от забора, ещё немного отошла. Поросёнок открыл один глаз, вскочил на копытца, хрюкнул, юркнул под жердь и пустился за Дашей. Поросёнок — не мальчик. Кто поверит, что эта хрюшка — Антоша. Даша вымыла хрюшку в корыте тёплой водой с мылом, но стоило открыть дверь в сени, как хрюшка выскочила, побежала в хлев и тотчас вывалялась в навозе.
Даша кликнула дружков. Собрались все, но ни Проша с Дуней, ни Сеня, ни Гуня не умели поросёнка превратить в мальчика.
Наступил вечер, пришла из леса Королева. Даша села подоить её, а поросенок тут как тут.
Поддал и опрокинул свиным своим рылом ведро с молоком. Даша чуть не треснула безобразника, да вовремя вспомнила, что это ведь не совсем поросёнок.
Принялась додаивать Королеву, а поросенок опять мешает, сует свой мокрый пятачок и в руки, и под башмак. Стало разбирать Дашу сомнение: может, поросенок этот всего лишь поросенок…
Только призадумалась, а он рыло под ведро — весь удой ушел в землю. Королева голову набычила, изловчилась и поросенка — на рога.
— Мама! — только и успела крикнуть Даша.
Поросенок, подброшенный в воздух, кувыркнулся через голову и стал мальчиком.
— Антоша! — сказала Даша.
— Даша! — сказал Антоша.
Как они, и Даша, и Антоша, гладили Королеву! Чем только не угощали! Даша венок ей сплела на рога.
В ПУТЬ
Их разбудил Велимир Велимирович.
— Просыпайтесь! Посмотрите, какую машину я получил в городе!
Машина была круглая, как летающая тарелка.
— Вездеход! Может и по земле, и по воде. И над водою.
Положил руки на плечи Даше и
— Собирайтесь в дорогу.
— Мы отправляемся на поиски дедушки? — догадалась Даша.
— Ну почему на поиски? Никудин Ниоткудович прирожденный лесник. В лесу он не заблудиться, с голоду не пропадет, но… — Велимир Велимирович поднял указательный палец. — Но! Экспедиция научная. Ной Соломонович, возможно, собирал коллекцию экспонатов, которую трудно вынести из чащобы. Короче говоря, берите теплую одежду, ночи могут быть холодные — и в путь.
— А Королева? — спросила Даша упавшим голосом.
— Я был у твоей мамы. Она позаботиться о корове.
— В путь! — Антоша уже чувствовал себя командиром пробега.
— Я подою Королеву и поедем, — сказала Даша. — Вы уж, пожалуйста, подождите меня.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
ПРОКЛЯТЫЙ ЛЕС
Шест входил в воду, как в перину. Ряска пружинила. Глубина была до двух метров и до четырех, но вода уже только ютилась между водорослями. Целый день — по ряске, и хоть бы единое оконце.
Мотор давно уже заглох. Его завалили в лодку, пошли на вёслах, но скоро и весла пришлось сушить. Спасибо, островок попался. Никудин Ниоткудович вырубил целых три шеста, чтоб запас был, и лодка заскользила по ряске, словно по маслу. Проклятый лес, чёрный, как уголь, безмолвный, подрастал и подрастал, ожидая пришельцев.
Вблизи вздохнули. Лес оказался не таким уж и чёрным. Еловый, тесный. На земле ни травинки — слой отжившей хвои чересчур плотен и толст.
— Проволока! — разглядел Ной Соломонович.
Они почти весь день молчали, на умирающую воду человеку больно смотреть. Счастливым и сильным человека сделала вода. Сильная, веселая вода, стремящаяся по руслам в неведомые просторы.
Ржавая колючая проволока охраняла подступы к Проклятому лесу.
— Здесь было секретное место, — сказал Никудин Ниоткудович. — Охрану, однако, сняли лет десять — двенадцать тому назад.
— А что это за секреты? Что в народе говорили?
— Да говорили, — Никудин Ниоткудович почесал в затылке, поморщилися, поёжился — старые люди о прошлом привыкли помалкивать, — взорвалось тут что-то. Хорошо взорвалось.
Ной Соломонович поглядел на счетчик рентгенов.
— Помалкивает.
— Потому и охрану сняли.
Высадились на берег, пошли вдоль проволоки. Вот и брешь. Столбы повалились, проволока полопалась.
— Идём? — спросил Ной Соломонович.
— Заряжу на всякий случай. — Лесник загнал патроны в оба ствола.
Пошёл под своды леса уверенно, как у себя в Златоборье. Но лес кругом был другой. Ели огромные, закутанные до вершин в мохнатые сизые лишайники. Хвоя под ногами, как матрас. Впереди вдруг вспыхнуло — жаркое, живое!