Зло не дремлет
Шрифт:
Тролли так ничего и не поняли. Усиленный чарами гипноз сделал их послушными марионетками в руках Лангмара. Зеленая толпа двинулась к провалу. Каждый тролль, на миг остановившись на краю, доставал из ножен кинжал и произносил слова посвящения своей жизни Тергон-Газиду. А вслед за этим – рассекал себе горло и валился вниз. Лангмар и остальные чернокнижники, затаив дыхание, наблюдали за тем, как тает троллье воинство…
Ритуал сработал. Всего через несколько минут после того, как последний тролль исчез в хищной пасти провала, со дна раздался грохот треснувшей надгробной плиты и разлетающихся в стороны осколков. А вслед за ним – низкий утробный рык.
–
Колдуны начали оживленно переговариваться, обсуждая случившееся и поздравляя друг друга. Это была их маленькая – впрочем, не такая уж маленькая – победа, которая значила особенно много после болезненного фиаско, постигшего черное братство в Билане. Лангмар в считанные мгновения обрел еще больший авторитет, чем ранее. То, для чего другим потребовались сначала годы подготовки, потом месяцы напряженнейшей работы, а в конечном итоге – самопожертвование, он осуществил всего за несколько минут.
Из провала вырвался яркий сноп фиолетового света. Внутри него парил в воздухе тот, кого здесь так долго ждали: верховный жрец древней расы дзергов Тергон-Газид.
Глава 2
Даже самый искусный из менестрелей Эльнадора – да что там: первейший поэт среди лесных эльфов – не смог бы сочинить песни, которая должным образом описала бы восторг, переполнявший душу биланского торговца Заффы.
Подумать только: еще каких-нибудь несколько дней назад он был изгнанником Академии, не имевшим ни малейшей надежды когда-либо вновь вернуться к занятиям в столице. Авантюра, в которую втянул его пришлый пройдоха Борланд, могла в случае удачного исхода помочь Заффе набрать очки и попробовать уговорить ректора Академии Дорнблатта сменить гнев на милость. Но… как раз для того, чтобы обеспечить такой исход, Заффе пришлось нарушить наложенный все тем же Дорнблаттом запрет и применить более мощное заклинание, чем ему было дозволено. Наказание не заставило долго ждать – Заффа был превращен ректором в каменную статую. Всего на сутки, к счастью, но когда этот срок истек, хозяин волшебной лавки понял: последний шанс пропал даром, а другого уже не будет. И даже золото, которое оставил в его доме успевший к тому времени испариться Борланд, не смогло развеять его печали. В конце концов, на бедность Заффа и раньше не мог пожаловаться. А вот его хрустальная мечта была теперь разбита вдребезги и не подлежала восстановлению даже в случае прямого вмешательства богини.
Каково же было удивление Заффы, когда через неделю с небольшим посреди ночи вдруг ожил и зазвенел стоявший на тумбочке у изголовья его кровати магический орб. Кто-то пожелал выйти с торговцем на связь. Как оказалось, то был Дорнблатт собственной персоной. Заффа сначала не на шутку перепугался, подумав, что архимаг измыслил для него еще какую-нибудь кару – на этот раз уж точно пострашнее, чем двадцать четыре часа стояния камнем. Он ожидал чего угодно, но только не того, что сказал Дорнблатт. А тот сначала извинился за позднее беспокойство – Заффа и не представлял даже, что мессир ректор на такое способен, – а после… О, те слова стали для Заффы настоящим целебным бальзамом: после Дорнблатт предложил ему вернуться в Академию, чтобы продолжить обучение с того момента, на котором оно было прервано.
«Ты полностью реабилитировал себя, Заффа, – сказал архимаг, – и можешь снова переступить порог Академии: здесь тебя, кстати, с нетерпением ждут. И вот еще что – прости меня, пожалуйста. Твой проступок был далеко не таким серьезным, чтобы выгонять тебя за это из Академии. Просто я тогда пребывал в дурном расположении
Волшебный шар померк, а Заффа, выпрыгнув из постели, исполнил брачную песню молодого енота и, несмотря на не самую подходящую для этого комплекцию, принялся ходить по комнате колесом. На шум прибежала его сестра Клара. В руке она сжимала кинжал: подумала, что в дом, прознав о свалившемся на Заффу богатстве, вломились грабители.
Герцог Фирен был единственным, кого Заффа навестил перед тем, как покинуть город. Правитель Биланы очень обрадовался, узнав, что душевным терзаниям одного из самых верных его помощников настал конец. Он даже устроил по этому поводу небольшой пир. Совсем небольшой – единственными его участниками были сам герцог и Заффа. Фирен пожелал будущему дипломированному волшебнику счастливого пути и предложил, когда обучение будет завершено, занять место придворного мага Биланы: в свете последних событий герцог решил на всякий случай сделать эту должность постоянной. Ну, разве ж можно было отказаться от такого предложения?
Заффа не стал медлить с возвращением в лоно Академии. Вернувшись от герцога, он сразу лег спать, а наутро погрузил на телегу необходимые вещи, запряг лошадку и, оставив лавку на попечение сестры, отправился в Эльнадор. Возможных нападений разбойников Заффа не опасался: теперь, когда запрет на использование заклятий высоких уровней был снят, он мог преподнести охочим до легкой наживы головорезам весьма неприятный сюрприз.
Мысль о разбойниках заставила его вспомнить о Борланде. Интересно, куда подался этот «рыцарь госпожи Удачи»? Он вроде бы собирался вернуться домой, но вот о том, где именно находится его дом, не сказал ни слова.
Заффу впечатлило то, с какой легкостью Борланд положил конец беспорядкам на Кладбище криков. Обретавшимся там чернокнижникам удалось поднять из могилы дзерга Архун-Коллака – сами они при этом навечно выбыли из игры, – но новая жизнь дзерга продлилась совсем недолго. С трудом верилось, что это мог сделать человек, освоивший боевые заклятия лишь несколькими часами ранее. Заффа даже жалел, что не видел произошедшего той ночью в склепе своими глазами. Он, хоть и находился в двух шагах от места событий, был каменным изваянием и не видел вообще ничего.
«Все-таки Борланд – неплохой малый, – думал Заффа, выезжая из Биланы. – Никто не мешал ему забрать все деньги, полученные от герцога. А он все же принес Кларе мою долю. Хотелось бы, конечно, перемолвиться с ним парой слов перед отъездом, но… его желание поскорее исчезнуть из города вполне понятно: невозможно все время обманывать своего работодателя, прикидываясь могучим магом. Особенно когда поблизости есть другие волшебники. Рано или поздно проколешься. Голову, конечно, Фирен с него за это не снял бы, но вот позора на всю Билану было б не избежать».
Тергон-Газид прервал действие заклятия левитации и спрыгнул на камни, оказавшись прямо перед Лангмаром. Дзерг смотрел на чернокнижника сверху вниз, но по взгляду его было ясно: Газид понимает, что в этом дуэте солирующая партия принадлежит не ему.
Стоявшие на стенах колдуны затихли. Молчал и Лангмар. Он, как и остальные, не знал наверняка, что может выкинуть Тергон-Газид.
– Тролли… – Жрец Омдала заговорил первым, причем на современном всеобщем языке: – Спасибо, конечно, но больно уж горьковатый осадок. Голова кружится.