Зло умеет ждать
Шрифт:
— Вы собираетесь их убивать! — всплеснула руками Панкратова.
— Как еще прикажете обходиться с этими нежитями?
— Даже преступника, убившего человека из корыстных побуждений, не казнят без суда и следствия. А вампиры всего лишь борются за жизнь, добывая себе пропитание. Их надо изолировать, кормить кровезаменителями, а не убивать!
— Ну ты даешь! — Павлик покрутил пальцем у виска. — Правозащитница! Может, все же прогуляетесь с нами?
Конечно же, мы отказались. Чувствовалось, что Вите с Митей тоже не очень хочется следовать за своим предводителем,
— По-моему, здесь был похоронен другой вампир. Он умер в возрасте пятидесяти трех лет, а наш знакомый выглядит много моложе, — сообщила Татьяна и, подумав, добавила: — Если, конечно, вампиры не занимаются обменом жилплощади.
Она умолкла. Солнце вовсю жарило спины и навевало дремоту. Непонятный шорох нарушил безмятежное оцепенение, а миг спустя скамейка под нами дрогнула и накренилась на один бок. Из-под земли донеслись приглушенные крики. Вскоре из тоннеля выскочил Павлик, грязный, испуганный, с большой ссадиной на лбу.
— Вы встретили вампиров?
— Хуже, Танька. Ребят завалило! Бегите за помощью, а я попробую их вытащить, — крикнул он и вновь скрылся в глубине могилы.
Кладбище стояло на отшибе, и шансы встретить в этих краях людей были невелики. Посовещавшись, мы решили, что Панкратова побежит в Борисовку, а я направлюсь к проходившему поблизости шоссе.
Подняв руку, я долго стояла на обочине. Мимо стремглав проносились машины, но ни одна из них не остановилась. Отчаявшись, я выскочила на середину шоссе и энергично замахала руками. Взвизгнув тормозами и едва не сбив меня с ног, рядом остановилась шикарная иномарка. Из нее вышел тот самый мужчина в светлом костюме, что собирался снять домик в деревне:
— Что случилось?
— Помогите! Помогите! Мальчишек на кладбище завалило!
Достав из багажника мощный фонарь и саперную лопатку, мужчина немедля побежал за мной. Кладбище было безлюдно — помощь из деревни еще не подоспела. Перепрыгивая через осевшие холмики, мы приблизились к злополучной могиле. За время моего отсутствия Павлик успел извлечь из тоннеля одного из близнецов. Тот сидел, прислонившись спиной к соседнему надгробию, и прижимал к груди окровавленную руку:
— Скорее, Витю засыпало…
Я и глазом моргнуть не успела, как обладатель дорогого костюма спрыгнул в темный провал могилы. Вскоре оттуда вылез Павлик:
— Александр Владимирович не велел вмешиваться. Он знает, что делает.
Топот ног заставил нас обернуться. Через кладбище бежала довольно большая группа людей. Впереди, указывая путь, мчалась Панкратова. Они еще не успели приблизиться к могиле, как снизу послышалось:
— Все в порядке, помогите его поднять.
Общими усилиями нам удалось извлечь из ямы неподвижное тело мальчика. Кажется, он был жив, но выглядел очень неважно.
— Я врач, пропустите, — над Витей склонилась незнакомая женщина в пляжном халатике.
— Порядок, он дышит, —
— Только не меня, Александр Владимирович, — скромно потупился Павлик.
— Твоя работа?
Он молча кивнул. Подхватив на руки Витю, мужчина проследовал к шоссе. За ним поплелся поддерживаемый врачом Митя. Остальные разглядывали необычную могилу и обсуждали происшедшие события. Мы отошли в сторонку.
— Похоже, тебе крупно влетит. — Панкратова злорадно посмотрела на Павлика. — Нелегко приходится охотникам за вампирами.
— Справлюсь, — он провел пятерней по волосам, стряхивая с них песок. — Видели моего квартиранта? Крутой мужик, он мне с самого начала понравился. Если бы не Александр Владимирович…
— Это называется появиться в нужное время в нужном месте. Да еще с лопатой и фонарем, будто спасателем в МЧС работает. Зачем он возит с собой саперную лопатку?
— Просто этот человек всегда готов к любым неожиданностям.
— А парашюта у него в багажнике случайно не было? — съехидничала Панкратова.
Павлик не удостоил ее ответом.
— Светлана!
По дороге бежала моя мама. Признаюсь, для меня было бы лучше провалиться сквозь землю, чем встречаться с ней при таких обстоятельствах. Нарушив все запреты, я стояла у разрытой могилы и разговаривала с главным хулиганом Борисовки. Такое поведение просто не могло остаться без серьезных последствий.
Разгневанная мама едва не уехала из Борисовки, но потом все же смягчилась и избрала в качестве наказания «строгий дачный арест». Шли вторые сутки заключения. Я сидела на веранде и рисовала натюрморт — крынку с молоком и пару деревянных ложек на фоне яблоневого сада. Работа шла успешно, как вдруг кисть выскользнула из руки, а пальцы с неожиданной силой впились в лежавший тут же карандаш…
Жирные черные штрихи ложились поверх почти готовой акварели, складываясь в новое изображение. Можно было закрыть глаза, отвернуться, но все равно карандаш продолжал бы скользить по бумаге, создавая рисунок, достойный настоящего художника. То, что происходило, никак не зависело от меня и потому пугало. Наваждение продолжалось всего несколько минут, потом грифель сломался, и карандаш упал на пол.
Откинувшись на спинку раскладного стула, я с ужасом смотрела на вышедшую из-под моей руки иллюстрацию к ночным кошмарам — отвратительные мертвецы подталкивали к могиле девушку, а вместо солнца над их головами зияло огромное черное пятно…
За оградой послышался девичий голос. Я торопливо сняла рисунок с мольберта и скатала его в трубку. Не хотелось посвящать в свою тайну посторонних, объяснять, как я переживаю «обострение своих художественных способностей». Это началось примерно в одно время с кошмарными сновидениями — чужая воля водила моей рукой, создавая безукоризненные по технике, но безумные по сюжету рисунки.
— Привет, затворница! — За сеткой, ограждавшей садовый участок, стояла Панкратова. — Сегодня у нас сеанс исполнения желаний.