Зло
Шрифт:
— Сивар, я говорил тебе быть внимательнее? Я предупреждал, что Кносс — это не место для беспечности? Тебя первый же встречный чужой чуть было не угробил.
— Она меня спасла!
— Да, конечно — конечно, от чего? Ты думаешь, я бы выпустил тебя в город без генератора.
Айзек достал из кармана импульсник и направил его в сторону замершего юноши, тут же нажав на спуск. Оружие выпустило в сторону мемора поток когерентного излучения, который тут же остановил полупрозрачный кокон силового поля.
— Все, от чего она тебя спасла, это от шопоголизма.
Незнакомый термин резанул слух Сивара, не отозвавшись в его разуме хоть какими —
— Но, я… Она хотела спасти меня, она же не знала про генератор.
— Он заметил твои кредиты и просто не захотел тратить силы, раскапывая их из — под горы обломков. Он захотел обчистить твои карманы и обчистил. В этом мире с ворами не принято сюсюкаться.
Айзек направил импульсник в сторону алиума.
— Нет, стойте, не трогайте девочку! Она же еще ребенок, она не хотела плохого.
Айзек бросил чужого на землю, продолжая держать его на прицеле, а другой рукой притянул к себе Киллиана.
— Ты еще не понял, куда попал, Сивар? Какая она тебе девочка? Если бы не этот ошейник, она… Тьфу, — Эпос чертыхнулся, — Она/он/оно отрастило бы клыки и сожрало бы тебя. Они — не дети.
Райберг обвел все вокруг импульсником. Переждавший чистку город приходил в себя. Толпы детишек — алиумов кружили вокруг выходящих из банка людей, выпрашивая милостыню. Горстка чужих, воплотившихся во взрослых, принялась убирать последствие «дождя» из сорняков. До двух людей, стоявших возле прижавшейся к стене белокурой девочки, никому не было дела.
— Они так зарабатывают, понимаешь? Хотят выглядеть жалостливей. На малолетних здесь и в других сферах спрос выше. Ты еще не понял? Не надо видеть в них людское. Они — не люди. Они совсем другие. Им не знакома жалость и сострадание. Стоило нам подпустить их к себе, и они уничтожили наш дом, Сивар. Не надо быть наивным и верить только глазам.
Айзек схватил руку Киллиана и зажал в ней импульсник.
— Ты должен это сделать. У них был выбор: повиновение или смерть. Те, кто не желает подчиняться, должны умереть. С ними нельзя по — другому. Неужели ты хочешь, чтобы мы потеряли не только Землю? Ты хочешь, чтобы они и Топаз сожгли дотла? Сожгли другие планеты?
Юноша стоял, глядя на вжавшуюся в стену девочку — алиума, а его трясущаяся рука начала поднимать дуло импульсника.
— Давай, Сивар, ты должен! Мы или они! И никак больше. Они — чужие, они — другие. Нельзя спускать им с рук. Ты знаешь, что они делают с этими деньгами? Они пичкают своих стариков какой — то дрянью, от которой те начинают гнить заживо, они — нелюди, не нужна им твоя жалось.
Две полоски слез, бежавшие из голубых глаз алиума, говорили Киллиану об обратном. Он опустил импульсник.
— Не могу, простите. Не могу в ребенка.
Айзек выхватил оружие и, оттолкнув протестовавшего Сивара, выпустил в алиума разряд…
***
Филь никогда не думала, что это будет так. Она видела, как уходили Основы и надеялась, что ее ждет другая участь. Другая, но не такая. Смерть, выпущенная Вторгшимся, растекалась по ее телу. Боли не было. Была лишь досада. Она жалела, что никогда не сможет стать Основой; никогда не даст жизнь Новым; никогда не узнает мир, каким он был до вторжения… И много — много других "никогда". Она угасала,
Силы поддерживать форму закончились, и Филь начала меняться, чтобы слиться с Изначальем в своем первозданном виде.
***
Айзек перешагнул через жижу, которой обернулся чужой и пошел прочь, чертыхаясь себе под нос:
— Девочка у него, ребенок… «Не убий» еще бы сказал…
Киллиан провел рукой по мокрому от слез лицу, перешагнул через залитые оставшейся от чужого биомассой кредиты и поплелся следом за Эпосом.
Глава 2. Часть 3. Минос
Сивар покорно шел за Айзеком, не в силах оторвать взгляд от грязной, испещренной прогалинами дороги. Он не мог посмотреть куда — то выше пяток Райберга. Его замутненному сознанию казалось, что стоит ему поднять взгляд, как сотни пар осуждающих глаз окружат его со всех сторон. Руки юноши тряслись. Он не мог и не хотел быть виновным в смерти того существа.
"Ну и пусть она меня обворовала! Это же не повод обрывать жизнь."
Собрав всю волю в кулак, он смог оторвать взгляд от дорожного покрытия… Ничего не произошло: не было взглядов, не было толпы аборигенов, провожавших убийц их соплеменницы, не было слез. Кносс продолжал жить, не заметив потери одного из своих жителей. Киллиан обернулся и посмотрел на место, где только что Эпос вершил свое суровое правосудие. Горстка тряпок и сгусток биомассы — все, что осталось от белокурой девочки — продолжали лежать на том же месте, словно не было выстрела, не было полных боли и жалости глаз, не было смерти. Лишь двое мальчишек — оборотней, заметив несколько кредитов, оставленных там Киллианом, бросились очищать универсальную валюту от ошметков протоплазмы. Покончив с чисткой, чужие, так ловко перевоплощавшиеся в людей, метнулись прочь к зданию банка, не удостоив останки сородича и лишним взглядом. Киллиан сглотнул:
"Вот так же и я. Чем я отличаюсь от той девочки? Стоит Эпосу вышибить мне мозги, и я так же останусь лежать в подворотне никому не нужный, никем не замеченный. Может, так оно и должно быть? Может, не стоит обращать внимания на такие мелочи, как мораль. Стоит думать лишь о себе и своих желаниях?"
Стоило этой мысли мелькнуть в голове Киллиана, как его руки тут же стали воплощать в жизнь первый посыл его бешено бьющегося сердца. Сивар достал импульсник и медленно навел на затылок шедшего впереди Эпоса.
"Подойти вплотную, чтобы генератор не смог активироваться и расшвырять его мозги по улице", — мемор ужаснулся собственным мыслям и быстро спрятал лучевик в кобуру, скрытую его свободной курткой.
— Это ты зря. Надо было сейчас все закончить, и не мучились бы.
Айзек развернулся к Сивару и секунду мерил его оценивающим взором.
— Вроде еще не далеко зашло, — бросив фразу, Фобос извлек из кармана своего небольшого рюкзака универсальный инъектор и начал приближаться к замершему юноше. Киллиан уже начал представлять, как проснется в ванне со льдом без половины органов, когда Эпос приложил устройство к его шее, и инъектор впрыснул в кровь мемора вещество, растекшееся по телу волной тепла.