Зло
Шрифт:
Ельцов всегда радовался, когда встречал Сергея в каком-нибудь московском ресторане. Элегантный, с лауреатской медалью на лацкане пиджака и обязательно с красивой дамой. Веселый, щедрый, остроумный, он необыкновенно органично вписывался в компании московских гуляк и занимал там далеко не последнее место.
Много лет назад командир взвода младший лейтенант Игорь Ельцов вынес из-под огня раненого сержанта Голованова, своего одноклассника и старого друга. С той поры юношеская дружба переросла в настоящую мужскую. После войны Сережа Голованов пошел
Ельцов въехал во двор, где в глубине стоял двухэтажный домик, выкрашенный веселой зеленой краской. Это и была мастерская художника Голованова. Когда-то она принадлежала его отцу, известнейшему советскому графику. На первом этаже — огромная комната, в которой работал Сергей, а в углу — станок для печатания офортов. Все стены были завешаны гравюрами Петра Голованова. На втором этаже — две комнаты. Одна — небольшая спальня, вторая — элегантная гостиная, обставленная павловской мебелью.
Ретро, 1952 год
Господи, сколько лет пролетело. Была у них веселая компания: Сережа Голованов, журналист из «Вечерки» Владик Сивцов, замечательный актер из МХАТа Леша Скворцов, адвокат Гарик Юхимов. Они гуляли по московскому «Бродвею», сидели до закрытия в «Коктейль-холле», ухаживали за чудесными барышнями. Сколько ночей провел Игорь Ельцов в этой мастерской вместе с красавицей Анютой, барменшей из «Коктейль-холла»! Роман был долгим и бесперспективным. Анюта сама не хотела выходить замуж за мента. Они расстались просто и остались в прекрасных отношениях.
Аня даже предотвратила чудовищную неприятность, которая могла случиться с их веселой компанией. В 1952 году, кажется в сентябре, они сидели вечером в «Национале». Выпивали, закусывали, дела свои обсуждали. Внезапно к столику подошел человек в сером двубортном костюме.
— Леша, — полез он обниматься к Скворцову, — как я рад тебя видеть.
— Рад. Садись. Знакомьтесь, ребята.
— Лева, — представился подошедший.
Человек этот оказался за столом человеком совсем не лишним. Он быстро перезнакомился со всеми, рассказал веселый анекдот о еврее-артельщике и участковом, сказал милый тост за Лешу Скворцова. Потом вся компания перекочевала в «Гранд-Отель», затем пошли в гости к знаменитому актеру Павлу Массальскому, которого встретили в ресторане. Так доселе неизвестный Лева вошел в компанию. Был он весьма начитан, знал много стихов, особенно запрещенного Гумилева, про себя говорил, что он юрисконсульт, потому у него так много свободного времени.
Лева дружил со всеми в компании. Не выделял никого. Он захаживал к ним на работу и в гости и, конечно, пропадал в мастерской у Сергея. Только вот было одно странное обстоятельство. Он под любыми
Аня увидела его на дне рождения Владика Сивцова, которое тот отмечал в «Авроре». Игорь Ельцов сразу же заметил, как напряглась его подружка, как стала тихой и незаметной.
А во время танца она сказала:
— Игорек, уйдем отсюда.
— Почему?
— Я тебе на улице расскажу.
Они нашли благовидный предлог и ушли из ресторана. На улице Аня закурила папиросу и предложила:
— Пошли в «Красный мак».
Народу в кафе было немного, и они устроились за самым удобным столиком в углу у окна. Горели на стенах лампы с красными абажурами, красные обивки кресел в полумраке казались траурно черными. Невидимая радиола тихо играла «Догони».
Они сели, спросили бутылку «Тетры» и кофе-гляссе.
— Так что с тобой?
— Этот Лева — страшный человек.
— Анечка, ты же знаешь, я таких, как он, не боюсь.
— Потому что не знаешь, кто он.
— Кто?
— Он из МГБ.
— Ну и черт с ним.
— Он не офицер.
— А кто же?
— Стукач. Опасный стукач.
— Откуда ты знаешь?
— Я не буду тебе рассказывать, что все барменши помогают вам и МГБ.
— И не надо, я это знаю.
— Так вот, год назад к нам мальчики ходили, студенты, журналисты начинающие. Хорошие мальчики. О литературе спорили, стихи читали. Когда все столики были заняты, они к стойке присаживались, ждали, когда освободятся. Они всегда пунши пили самые легкие. Я им почти без алкоголя делала.
Как-то они всей компанией пошли меня провожать. Я их пригласила выпить кофе. Что ты усмехаешься? Один из них сел за пианино и до утра замечательные песни пел. Стихи мне читали, рассказы свои показывали. А однажды пришел ко мне майор из районного ГБ и велел этого Леву за стол подсадить к мальчикам.
— Ну и что?
— Он к ним в друзья втерся. Стихи читал, какие-то книжки давал, а потом всех четверых за антисоветчину посадили. Ты же профессионал, вспомни, как он к вам в «Национале» пристроился.