Злодеи
Шрифт:
За ширмочкой, поставленной в углу, послышалось движение. Тело продолжало дрожать.
Поднялась страшная суета. Все сдвинулись со своих мест. Со всех сторон послышались точно в бреду короткие вопросы, выкрики. Кто-то подбежал к ширме.
— Ток,
Раздался легкий треск, и вдруг тело дернулось, один ремень лопнул и что-то зашипело. Френч почувствовал, что он лишается сознания. Запахло горящим волосом и еще чем-то.
Дрожь прекратилась.
— Довольно!
Белая фигура была неподвижна. Черный врач подошел к трупу и наклонился.
«Все кончено, — подумал Френч и, лихорадочно блестя глазами, оглянулся. — Наконец-то… это… это ужасно!»
— Жив! Ток!.. — вдруг изменившимся голосом крикнул врач, поспешно отскакивая.
— Не может быть!
— Ток, ток, скорее!
И тут Френч увидел то, чего он никак не ожидал и что наполнило его мозг ужасом безумия: над металлическим шлемом, неподвижно прикованным к креслу, показался мигающий скользящий синий огонь. Легкий дым повалил из-под краев шлема, и запах горелого мяса, тошный и страшный, казалось, наполнил всю комнату непроницаемым кошмарным чадом.
Френч опомнился, когда кто-то дернул его за рукав. Все было кончено, и требовалось подписать акт о состоявшейся смертной казни над приговоренным отцеубийцей.
Френч тупо повиновался. Он плохо соображал и не мог оторвать
Всю дорогу назад Френч ничего не видел и ничего не сознавал. Он двигался машинально, как автомат, и все тело его ныло и терзалось какой-то еще никогда не изведанной мукой.
Казалось, что что-то надо вспомнить, что-то самое главное и самое ужасное.
Как будто бы он пропустил какую-то подробность, а в ней-то и было все. Оно давало смысл всему, что произошло, самому Френчу, всей жизни, которая шла кругом обычным шумным и суетливым темпом…
«То ли, что его убили… то ли, что он, Френч, был там… то ли, что смерть, очевидно, была страшна, невообразимо мучительна?.. Нет, не то, а что же? — мелькало в голове Френча. — Да что же, наконец?..»
Казалось, вот-вот, одно усилие — и все будет ясно. Но это усилие так и не было сделано, и он никогда не вспомнил, не понял.
А это было то, что в момент, когда шлем надвигался на еще живые, широко открытые глаза, эти глаза еще живого, но убиваемого выразили уже малопонятное для других чувство последней, бессознательной и безнадежной мольбы о помощи. И это было еще то, что тогда Френч ясно понял это выражение, но не двинулся с места, с диким и острым любопытством, как и все, запечатлевая в мозгу каждый момент убийства…