Злодей
Шрифт:
— Он рассчитывал, что я скрою все от тебя. Всеми силами буду желать держать это в тайне. Кроме того, он, вероятно, знает, что эта информация может разрушить мою карьеру. Мне не впервые этим угрожают.
Генри замер на полпути.
— Что это значит?
— Именно этим меня шантажировал Дик.
— Блядь, — прошипел он. А затем пересек комнату и притянул меня в свои объятия, сжимая очень крепко, почти до синяков.
— А это ещё зачем?
— Потому что чертово чудо, что ты вообще дала мне шанс, учитывая, со сколькими
Я растаяла в его объятиях, и он немного расслабился. Знакомый запах, смесь одеколона и чего-то, присущего только Генри, был таким же успокаивающим, как и его твердые, сильные руки. Я никогда не хотела ни на кого полагаться. Эта мысль пугала. Но я начинала понимать, что опереться на Генри больше не было выбором. Я нуждалась в нем. Жаждала его любви и поддержки. Тем более теперь, когда знала, что он любит меня, несмотря на все мои ошибки.
— Что мы будем делать? — прошептала я.
Генри немного помолчал, успокаивающе поглаживая меня по спине.
— Прямо сейчас я заберу тебя в постель, и ты будешь снова и снова повторять, что любишь меня, пока я буду внутри тебя. Затем мы будем есть банановый хлеб и булочки в постели и забудем обо всем остальном. А завтра я разберусь с Квентином. — Он почувствовал, как я напряглась, и поцеловал мои волосы. — Я не убью его, но, когда покончу с ним, он пожалеет об этом. Все, что тебе нужно знать — он ушел из твоей жизни навсегда, и ничто не встанет между тобой и твоей карьерой, или, что более важно, между нами.
Я подняла голову и посмотрела в его прекрасное лицо.
— Ты самый лучший человек, которого знаю. — Я потянулась к его губам и прижалась нежнейшим, сладчайшим поцелуем. — Так что, думаю, ты поймешь, почему я не могу позволить тебе позаботиться об этом.
— Что? — он прищурился.
Во мне вспыхнула решимость.
— Я должна сама разобраться с Квентином. Я достаточно честна, и, думаю, достаточно сильна, чтобы признать, ты мне нужен. Это так. Но я все еще пытаюсь стать лучше и для этого должна сама заткнуть Квентина. Я могу это сделать, зная, что у меня есть твоя поддержка. Он должен понять, что я больше не та наивная, изголодавшаяся по любви, беспомощная девушка. Я успешная карьеристка, — дерзко ухмыльнулась я. — И у меня есть друзья в высших кругах.
— Прекрасно, — выдавил Генри. — Можешь поговорить с ним, но я буду рядом и буду наблюдать. Не обсуждается. И если твой способ не сработает, мы сделаем все по-моему.
— Договорились.
Генри вдруг ухмыльнулся.
— У нас хорошо получается.
— У нас хорошо получается это. — Я схватила его за рубашку и потянула в спальню. — Но, надеюсь, не слишком хорошо. Мне очень нравится с тобой спорить. Особенно мне нравится часть примирения с поцелуями.
Совершенно неожиданно Генри подхватил меня на руки и ухмыльнулся.
— Солнышко, поцелуи — не часть примирения. — Он бросил меня, и я ахнула от удивления, подпрыгнув
— Вот это часть примирения.
— Но мы же не спорили. — поддразнила я.
— Это не имеет значения, — сказал Генри хриплым голосом, медленно расстегивая молнию на брюках. Искры удовольствия покалывали между моих ног.
— Я собираюсь как следует тебя трахнуть. — Он скользнул пальцами под пояс моих штанов для йоги и трусиков и потянул.
— А потом займемся любовью? — спросила я, задыхаясь, когда он снял с меня одежду.
— Кто-то сказал мне однажды, что трах может быть чем-то большим, чем просто трахом. Трахать, сосать, лизать, трогать, хватать, щупать… — он ласкал внутреннюю сторону моих бедер, направляясь к конечной цели своего исследования. — С тобой это всегда занятие любовью.
Я тихо рассмеялась, изумленно качая головой.
— Ты такой приятный собеседник.
Он одарил меня убийственной улыбкой, его глаза были настолько переполнены счастьем, что я задрожала от легкого приступа головокружения.
— Это тоже правда.
— Знаю, — я потянулась, чтобы обхватить его лицо ладонью, — и верю тебе.
Эпилог
— Итак, сегодняшнее шоу подходит к завершению, — сказал Эндрю в камеру, — но нам нужно еще немного времени, чтобы как следует попрощаться с Барбарой.
Мы с Энджел по сигналу появились в кадре. Энджел несла огромный букет цветов, а я держала корзину с подарками от нас и съемочной группы. Барбара поцеловала меня в щеку, принимая подарки. Она даже приняла поцелуй от Эндрю.
— Я буду очень скучать по всем вам. Спасибо. И Надия, удачи тебе с этим, — сказала она, указывая на Эндрю.
Мой желудок слегка сжался, мы рассмеялись, а Эндрю закатил глаза. С понедельника я занимала место Барбары в качестве соведущей утреннего шоу. Не об этом я мечтала, но, когда Барбара сообщила всем, что согласилась на работу ведущей утреннего шоу в Лос-Анджелесе, и наш новый босс Келли предложила мне ее место… я обнаружила, что меня взволновала подобная перспектива.
Это не то, чего я хотела, когда только начинала здесь работать, и определенно не тогда, когда Дик пытался меня шантажировать, но сейчас поняла, что мне нужен новый вызов.
Но я чертовски нервничала.
Мы закончили шоу, Барбара поблагодарила зрителей, удивив всех, когда сказала, что будет скучать по Бостону, и её голос дрогнул. Но, как и мне, ей была нужна новая вершина, и, как сама она шутила, новый круг мужчин.
После шоу мы все вместе отправились на наш последний совместный ланч, и я расплакалась, когда пришло время прощаться. Мы с Барбарой могли быть абсолютно разными типажами женщин, но все равно были связаны.