Злодеям.net

Сотников Владимир Михайлович

Пятачок понимал, что ребята угостили его от избытка чувств, и радовался вместе с ними. И ел совсем не по-поросячьи — ни одной капельки из вафельного стаканчика не упало на асфальт. И чавканья не было слышно.

Веня вообще считал, что Пятачок мало чем отличается от человека. А если отличается, то чаще всего в лучшую сторону. Например, поросенок умел развязывать такие сложные узелки, которых ни Веня, ни Варя никогда не развязали бы. Пятачок научился этому искусству, когда снимал веревочки, которыми Варя перевязывала дверцы кухонных шкафов. Она делала это для того, чтобы поросенок не добрался до продуктов. Иначе он мог за

один присест съесть все запасы сахара, муки и даже круп. Но ее хитрость с веревочками помогала недолго — пришлось вставить в шкафчики настоящие замки с ключами.

Время шло быстро. Назначенный Пузатым час уже пролетел. Ребята вертели головами, но тех, кто им был нужен, не видели.

Веня начал тревожиться.

— Неужели они не появятся? — сказал он.

— А я вот о чем думаю… — вздохнула Варя. — Зачем им идти к памятнику? Посмотри вокруг — ничего интересного. А они ведь говорили о каком-то развлечении.

— Точно! Созвонились и изменили место встречи, — с таким же вздохом разочарования согласился Веня. — Или мы с тобой ошиблись. Это не то место.

— Как же не то, если вот он, Гоголь, — невесело возразила Варя, махнув рукой в сторону памятника.

Словно удостоверяясь, Веня обошел памятник. Точно, Гоголь. Только почему-то не очень нравился этот памятник Вене. Высоченный, строгий, как будто это не писатель, а генерал или фельдмаршал.

— Может, это не тот Гоголь? — сказал он.

Варя расхохоталась.

— А ты знаешь другого?

— Я? — переспросил Веня. — Нет…

И тут он задумался. А может, в самом деле есть в Москве еще один памятник Гоголю?

— Я не знаю, — повторил Веня. — А вот папа или мама точно знают. Они же архитекторы!

Он набрал папин номер и быстро проговорил в трубку:

— Пап, Варька мне сказала прийти к памятнику Гоголю. Я пришел, а ее нет. Может, я что-то перепутал?

— А ты к какому Гоголю пришел? — спросил папа. — К сидячему или к стоячему?

Веня, сияя, посмотрел на Варю. Сработало!

— К стоячему, — ответил он и для верности еще раз посмотрел на высоченный памятник. — А разве есть еще сидячий?

— Конечно, — ответил папа. — Совсем недалеко. Ты сейчас стоишь в начале Гоголевского бульвара. А ты перейди Арбатскую площадь, только по подземному переходу, и по левой стороне Никитского бульвара будет маленький дворик. Там и сидит настоящий Гоголь.

— А этот что, не настоящий? — удивленно спросил Веня.

— Ну, как бы тебе объяснить… В Москве был хороший памятник Гоголю. Но Гоголь у скульптора Андреева получился грустный — такой же, каким был в жизни. А это не всем нравилось. Потому его и перенесли во дворик. А на его месте поставили Гоголя, который похож…

— На генерала? — подсказал Веня.

— Да, на генерала, — хмыкнул папа. — Ты заметил? Значит, у тебя хороший вкус.

— Спасибо, пап! — воскликнул Веня. — Я побежал!

— Сравни с настоящим Гоголем, — сказал папа. — Только осторожно переходи площадь.

— Побежали! — воскликнул Веня, пряча телефон в карман.

— Туда, где сейчас я? — хихикнула Варя.

Все-таки любила она сделать замечание, если Вене приходилось кого-то обманывать. Пусть даже и так необидно.

Пятачок не хотел сравнивать никакие памятники. Ему бы, наверное, хотелось остаться здесь и съесть еще мороженого. А вдруг бы его снова угостили? Тем более что по подземному переходу поросятам бегать не очень

удобно. Таких кроссовок, как у Вени с Варей, у Пятачка не было. Его копытца разъезжались на скользких ступеньках, и его бег готов был превратиться в полет кувырком. Но Веня подхватил его под мышки и побежал вместе с ним вниз. Зрелище было что надо! Мальчишка тащит черного маленького поросенка, у которого трясутся копытца, уши и даже хвостик. Прохожие изумленно оглядывались на них, а стоящий в подземном переходе милиционер от удивления даже решил, что нарушен общественный порядок.

— А ну стойте! — встал он перед ними, как стоячий Гоголь. — Вы куда это его несете?

От растерянности Веня признался:

— К Гоголю сидячему.

— К памятнику. Там у нас встреча, — сразу добавила Варя, чтобы не так глупо выглядело это объяснение. — С друзьями.

— А!.. — протянул милиционер. — Тогда ничего. Только не уроните. Он такой маленький еще.

Не знал милиционер, что минипиг больше и не вырастет. Зачем? Главное ведь не размеры, а ум и совесть.

Уютный дворик, о котором говорил папа, нашелся быстро. И Гоголь сидячий тоже. И, в отличие от стоячего, он сразу понравился и Вене, и Варе, и даже Пятачку, который уставился на него снизу вверх восхищенным взглядом. Вене показалось, что и писатель посмотрел на поросенка, грустно улыбнувшись при этом. Гоголь был закутан в шинель, словно от холода. Сидя на невысоком постаменте, он смотрел вниз печальным, понимающим взглядом.

— А куда это он так смотрит? — спросила Варя.

— А вот, видишь, — показал Веня.

На постаменте по кругу были сделаны бронзовые барельефы.

— Это, наверное, те, про кого он писал, — сказала Варя. — Точно! Я читала «Вечера на хуторе близ Диканьки». Видишь, вот черт, а вот ведьма, которую зовут Солоха.

Кроме черта и Солохи на постаменте было множество других фигур. Они были такие интересные, что Вене сразу захотелось про них про всех почитать. Нет, конечно, не сразу, а потом. Сейчас было просто некогда.

Они обежали постамент раз, другой, но ни Пузатого, ни Тростинки не увидели.

— Все-таки мы невезучие, — сказал Веня. — Хоть и познакомились с таким хорошим памятником, а больше ничего.

И он посмотрел вокруг, как будто окончательно убеждаясь в этом.

Глава 8 Злые художники

Людей вокруг памятника было мало. Сидели несколько женщин, которые разговаривали и наблюдали при этом за своими маленькими детьми. Дети подходили к большой клумбе рядом с памятником, наклонялись и смешно нюхали красивые цветы. Наверное, оттого, что это был дворик, воздух здесь был свежим и приятным. Еще было совсем не поздно, да и как может быть поздно во время летних каникул? Ну подумаешь, немножко вечереет, но ведь завтра же не идти в школу.

Веня опасливо покосился на детишек. Не пристанут ли к Пятачку? А то начнут дергать его за уши и за хвостик, а мамы при этом станут говорить обидные слова про всякие микробы. Да и не хотелось становиться центром внимания, ведь ребята надеялись на слежку и подслушивание. А это надо делать, как известно, незаметно.

Надо сказать, что Веня и Варя по-разному относились к этому занятию. Веня его считал вполне нормальным, а Варя — не очень.

— За людьми следить неприлично, а подслушивать и вовсе чуть ли не преступление! — не раз говорила она Вене.