Злючка
Шрифт:
Плечи юноши безнадежно опустились. Он долго молчал — в ледяном воздухе слышались лишь вой ветра да плач уцелевших обитателей Калкерн-Хауса.
Граф почувствовал мимолетную жалость к молодому лэрду, но желание услышать всю историю, так близко касавшуюся его, перевесило.
— Досказывай, парень, — Спокойно сказал он. — Мне нужно знать все, Роб.
Лэрд вновь глубоко вздохнул:
— Юфимия не позволила бы мне отказать вам, милорд. Поклялась, что, если брак состоится, она будет хорошей женой, но, по правде говоря, ей не терпелось похвастаться
Как радовалась Юфимия, что может отплатить ему! Заявила, пусть сэр Джаспер убирается к своей избраннице, если, конечно, сумеет найти такую, которая согласится стать его женой, зато она, Юфимия Хэмилтон, несмотря на скромное приданое, будет графиней, супругой сводного брата короля. Теперь, когда я думаю обо всем этом, понимаю, что сестра призналась мне во всем, потому что боялась вести опасную игру с опасным человеком.
Сэр Джаспер сказал, что увезет ее в Англию и подарит дом.
Юфимия ответила, что устала быть его любовницей и не желает публичного позора. Пусть либо женится на ней, либо между ними все кончено. Несколько недель назад сестра решила порвать с любовником и объявила всем, что предпочтет быть женой — если не его, то вашей. Она была упряма, моя сестра, но разрыв с англичанином глубоко ранил ее. У Юфимии все это время было ужасное настроение, и она постоянно плакала.
Глаза Роберта Хэмилтона затуманились. Тяжелые воспоминания терзали душу. Он вновь услышал топот копыт на улице, звяканье уздечек, зловещий гул голосов, предвещавших беду.
Подбежав к окну библиотеки, Роберт заметил множество людей в свете дымящихся факелов. Пламя высоко взметнулось, подхваченное поднявшимся ветром, тени причудливо перебегали с всадника на всадника. Юный лэрд заметил, что ни на одном не было пледа. Англичане.
— Господи Боже, — тихо прошептал он, боясь худшего, хотя всем сердцем надеясь на лучшее. Калкерн-Хаус был, раньше охотничьим домиком, и лишь позже там обосновалась семья Хэмилтонов; здание никогда не укрепляли, хотя оно находилось в опасной близости от границы.
Послышался громкий стук в дверь. Сбежав вниз, Роберт велел слугам спрятаться и взять с собой младших Хэмилтонов. Холл, как па волшебству, опустел, пришлось самому распахнуть тяжелую дубовую дверь. Роберт очутился лицом к лицу с красавцем англичанином, хотя, если присмотреться, в лице его было что-то неприятное. Незнакомец быстро переступил порог.
— Я сэр Джаспер Кин и хотел бы поговорить с мистрисс Юфимией, особенно когда узнаете, какой тяжелый путь пришлось проделать мне и моим спутникам.
Роберт Хэмилтон горько рассмеялся:
— Конечно, не в моих силах отказать вам, милорд, — не в том я положении, однако согласитесь, вряд ли в такой поздний час приходят с честными намерениями.
Англичанин покраснел, но ничего не успел ответить: на верхней площадке появилась Юфимия Хэмилтон.
— Как посмел ты явиться сюда! — прошипела она сэру Джасперу. — Немедленно
И, повернувшись, исчезла в темной глубине дома.
Кин метнулся к лестнице, но голос лэрда остановил его:
— Милорд! Я не позволю, чтобы постыдные отношения между вами и сестрой сделались публичным достоянием! Разрешите проводить вас в библиотеку, а потом я пошлю за Юфимией.
Прошу помнить, что вы находитесь в моем доме!
Англичанин кивнул.
— Моим людям, надеюсь, будет позволено войти в дом, сэр?
— Вам здесь не грозит никакая опасность, сэр Джаспер, — сухо ответил лэрд. — Я открою замки, чтобы доказать свою добрую волю, но ваши люди останутся за порогом.
— Хорошо, — согласился сэр Джаспер.
Распахнув дверь, Роберт Хэмилтон объявил собравшимся:
— Ваш хозяин просит вас подождать здесь.
Вернувшись к незваному гостю, он повел его наверх, в библиотеку.
— Выпейте вина, милорд, а я пойду за сестрой.
Подождав, пока сэр Джаспер усядется, Роберт поднялся на третий этаж, где находились спальни. В верхнем холле он наткнулся на Уну, нянюшку малышей.
— Тот, кто приходит с целой армией вооруженных до зубов слуг, — недобрый человек, — спокойно заметила она.
— Да, — кивнул Роберт. — Постарайся увести детей и, если кто-то из слуг не успел спрятаться, прикажи сделать это, пока еще не поздно. Нам нужно во что бы то ни стало уцелеть, старушка, — опасность слишком велика. Просить помощи у графа нет времени.
Оставив служанку, лэрд подошел к комнате сестры, не постучав, вошел и увидел Юфимию — раскрасневшуюся, возбужденную, взволнованную, как девушка перед первым свиданием. Роберт поразился: как столь своевольное и эгоистичное создание может быть таким прекрасным! Сапфирово-синие глаза казались почти черными. Брат заметил, что она успела надеть лучшее платье — темно-зеленое, шелковое, с вышитым жемчугом лифом.
— Он пришел, Роб! — воскликнула Юфимия. — Я так и знала!
— Не будь дурой, — грубо оборвал молодой лэрд. — Явись сюда англичанин, чтобы просить твоей руки, сначала обратился бы ко мне, как полагается. В твоем согласии, сестрица, он, конечно, уверен.
Юфимия Хэмилтон нахмурилась.
— Ты прав, — неохотно согласилась она, словно не желая признать правдивость слов брата. Глаза ее гневно блеснули. — Будь он проклят, Роберт, — пробормотала женщина, едва не плача. — Пусть дьявол заберет его черную душу! Выгони его!
— Легче сказать, чем сделать, — спокойно возразил Роберт Хэмилтон. — Только ты можешь добиться этого.
— Не желаю его видеть! — капризно заявила сестра.
Лэрд грубо схватил сестру за руку и голосом, таким резким, что глаза ее расширились от изумления, приказал:
— Конечно, я намного младше тебя, сестрица, но глава семейства — не ты. Поэтому, будь добра, подчиняйся! Ты втравила нас в беду из-за собственного бесстыдства и, клянусь Богом, уладишь все сама, пока граф не услышал обо всем! Поняла, Юфимия?