Змей
Шрифт:
— Ниспошли, господи! — хором вторили боярину старейшины и военачальники.
— Мы жизни лишиться можем, а у него о мельницах забота, — проворчал кто-то, только в темноте было не разобрать, кто.
Немного погодя тот же голос выкрикнул:
— Послал бы своих стражников, боярин, пастухам на выручку!
— А кто крепость охранять будет? — гаркнул сверху Калота. — Отвечай, болван!
Но ответа так и не последовало. И рева тоже больше не было слышно. Наступила гнетущая тишина.
Что же это был за рев? Предсмертный или победный? Что стало с удалыми пастухами? Крестьяне, старейшины, боярские военачальники,
Сначала все шло как по маслу. Пастух Гаки храбро шагал во главе своей дружины, в одной руке дубина, в другой — меч. И даже мурлыкал себе под нос боевой марш деревни Петухи.
Когда впереди показалась пещера, срубленное священное дерево да белые щепки вокруг, пастухи сжали покрепче свои дубины и дальше пошли на цыпочках, чтобы не шуметь. Из пещеры на них дохнуло — нет, не дохнуло, в нос шибанул тяжкий смрад и уши заложило от оглушительного храпа.
— С нами бог! — зашептал Гаки. — Змей храпит, это нам на руку: кто так храпит, тот ничего не слышит. Мы подкрадемся поближе и захватим чудище врасплох. Как я подам знак: «У-ух!» — пускайте в ход дубины, только чтобы все разом. Дубасьте его до тех пор, пока не расплющится в лепешку. За мной!
Гаки первым нырнул в пещеру, с мечом в одной руке, с дубиной — в другой.
Сначала пастухи хоть что-то различали, а потом уже шага без ощупи не могли ступить — чем глубже в пещеру, тем гуще становилась тьма. Летучие мыши зашмыгали у них над головой, заухал, захохотал филин. Но сытый змей продолжал спать. Не проснулся он даже тогда, когда пастухи наткнулись на его тушу. По знаку вожака отряд разделился и стал обходить чудище с двух сторон. Вот тут-то и стряслась беда: один из пастухов споткнулся и нечаянно охнул. Кое-кто принял это «ох» за сигнал «у-ух» и кинулся в атаку, а другие только пялились в темноту. Одним словом, вместо того, чтобы разом оглушить чудище, пастухи себе на беду разбудили его.
Змей почуял опасность и взревел. Рванулся было к выходу, но не тут-то было, брюхо мешало, как-никак десяток овец проглотил целиком, с рогами и копытами, да осла с верблюдом впридачу. Тогда чудище забило хвостом, и пастухам пришлось худо. Одним махом змей отшвыривал дюжину пастухов. С грохотом посыпались камни, раздались предсмертные стоны. Уцелевшие не сдавались. С боевым кличем смельчаки продолжали молотить змея, но их увесистые дубины раскалывались в щепы.
Гаки смекнул, что сражаться с таким чудищем дубинками, пускай даже окованными, — пропащее дело и взялся за меч. Но и меч, уж на что крепкий, только слегка царапнул змея и переломился. От этой царапины змей взревел во второй раз, а когда кто-то из пастухов саданул его по уху, — в третий. На этом удачи нападающих и кончились. Чудище совсем осатанело, оно металось так, что крушило и давило все подчистую.
Уцелели только трое пастухов — их спасли трещины в стенах пещеры. Этим троим удалось живыми выбраться наружу. Но один испустил дух у самого выхода из пещеры, другой — по дороге в деревню, а третий, единственный из ста трех храбрецов, которые двинулись во главе с Гаки на змея, весь израненный, дотащился до боярской крепости и принес страшную весть.
Да, страшнее
— Хорошо еще, что в пещере тесно и он не мог разинуть пасть вовсю, — объяснял раненый любопытным, — а не то бы и мне нипочем не уцелеть. Чешуя у него — что броня. Я пырнул ножом, лезвие враз погнулось. Во, глядите! — И он показывал свой нож, не переставая стонать да охать. — Ох, настала погибель наша!
— Вот что бывает, когда верховодит пастух! — Воскликнул главный дровосек Колун. — Виданное ли дело? Загнать в пещеру весь отряд! Кабы этот Гаки остался в живых, его бы за такое повесить мало! Я бы на его месте...
— А кто тебе мешает? Бери своих дровосеков и отправляйся! — подзадорил его Зверобой. — Или, небось, страшно?
— Это кому страшно? — раскипятился Колун.
— Пока у меня в руках топор, мне ничего не страшно!
— Змей-то о трех головах! — предостерегающе сказал раненый пастух.
— Тебе это, небось, со страху померещилось. Да коли и так — что с того? Голова на шее сидит, а шею и отрубить можно! — храбрился Колун.
— Да чешуя-то на нем непробиваемая! — Возразил раненый еле слышно — он очень ослабел. — Держи ухо востро.
Но у Колуна другое было на уме.
— Ты мне лучше вот что скажи, — спросил он пастуха, — глаза у змея есть или нет?
— Я только один глаз видел, — из последних сил проговорил раненый. — Сверкает, будто раскаленный уголь, потому его и видно было.
— Это все, что я хотел узнать! — Колун повернулся к односельчанам и решительным тоном произнес: — Люди! Ступайте теперь спать, а назавтра, чуть свет, чтобы все дровосеки, до одного, с топорами были на этом самом месте. И кто-нибудь пусть захватит тростинку и меру горького перца. Все понятно?
— Понятно! — ответили дровосеки.
— Тогда — по домам! — Колун поклонился боярину, потом народу и громко, чтобы все слышали, повторил: — По домам! И помните, завтра, еще до того, как солнце выглянет из-за гор, змеева туша будет лежать на этом самом месте! Или пусть разразит меня гром!
Глава четвертая
ПРОТИВ ЗМЕЯ ИДЕТ КОЛУН
На другой день, затемно, к главным воротам крепости собрался народ. Еще никогда в жизни не вставал боярин в такую рань, да, видно, и ему не спалось этой ночью — даром, что Колун страшной клятвой поклялся одолеть змея. Темнее тучи взобрался Калота на сторожевую башню и вместе со своей свитой стал дожидаться, что будет дальше.
Последним явился сам Колун. Не было при нем ни меча, ни ножа, только тяжеленный топор блестел за поясом. Идет, плечами поигрывает, за спиной бурка развевается из рысьей шкуры. Остановился главный дровосек и зычно, на всю округу, скомандовал:
— Дровосеки, ко мне!
А когда товарищи обступили его, спросил:
— Топоры у всех с собой?
— У всех! У всех! — ответили дровосеки.
— Поднять топоры! Дровосеки повиновались.
— Матушки! — ахнула толпа. — Лес целый!
— А тростинка у кого? — спросил Колун.
— Вот она! — ответил дровосек по прозвищу Заячья Губа. — И тростинка, и мера перца — все, как ты наказывал.
В толпе засмеялись.
— Пускай дураки гогочут! — презрительно обронил Колун. — А вы, дровосеки, слушайте меня. Я придумал, как одолеть змея. Все знают, где пещера?