Змея

Спиллейн Микки

Казалось, впервые Торренса покинула его профессиональная выдержка. Он махнул рукой, как совершенно отчаявшийся человек, и безнадежно покачал головой.

— У вас есть враги, мистер Торренс?

— Враги?

— Да, враги.

— Вряд ли... — Он подумал немного. — Возможно, политические противники. В другой партии...

— Они способны на убийство? — перебил я его.

— Ну конечно нет! У нас разные взгляды — вот и все.

— А как насчет женщин? — спросил я напрямую.

— Мистер Хаммер... после смерти Салли я не водил компанию с женщинами.

Это всем известный факт. Я бросил многозначительный взгляд на дверь.

— Компаньонка у вас прелестная.

— Джеральдина Кинг направлена ко мне председателем законодательного собрания штата. Она прошла вместе со мной три политические кампании. Иногда она работает и с другими деятелями.

— Не надо обижаться, — сказал я. — Но как обстоит дело с другими возможностями? Обзавелись ли вы за время вашей политической карьеры особенно непримиримыми врагами?

— Повторяю, ни один из тех, кого я знаю, не хотел бы меня убить.

— Однако вы были окружным прокурором в свое время.

— Да, лет двадцать тому назад.

— А что вы об этом думаете?

Он нетерпеливо пожал плечами:

— Ну, я получал угрозы, некоторые прямо в зале суда от преступников. Двое даже пытались осуществить эти угрозы на деле, но им это не удалось.

— Как же это случилось?

— Им не удалось добраться до меня. Они находились под наблюдением полиции, были захвачены с поличным и отправлены в тюрьму за нарушение режима условного освобождения. Они оба умерли — один от туберкулеза, другой — от язвы желудка.

— Вы следили за ними?

— Нет, это дело полиции. Она и информировала меня Я никогда особенно о себе не беспокоился.

— Вот как?

— О себе нет. Прежде всего я думал о Сью и других близких мне людях. Но к счастью, у нас есть полиция, мистер Хаммер. Она не забывает, что прокурор часто становится мишенью для ненависти. Вы ведь помните, как было с Дьюи: банды гангстеров мечтали его убить, но понимали, что это опасно, потому что повлечет за собой ответные полицейские репрессии. Что же получилось, когда Голландец Шульц решил убить Дьюи? Гангстеры застрелили своего же дружка Шульца, только чтобы не произошло убийство Дьюи!. Я знаю, что у меня опасная профессия. Но она не изменила моей жизненной философии, просто я причисляю себя к разряду трусов.

— Вам часто приходится испытывать страх?

— Часто. А вам?

— Очень часто, приятель. — Я с улыбкой посмотрел на Торренса, и он улыбнулся в ответ По его взгляду я угадал, что он понял меня — Так вернемся к Сью.

— Я поговорю с ней.

— Вы уговорите ее вернуться домой?

— Это пусть она решает сама. Я сначала выслушаю, что она скажет. А что, если она не захочет вернуться? Торренс немного подумал:

— Это ее дело. Она ребенок... и в то же время уже не ребенок. Вы понимаете, что я имею в виду.

— Угу. Он кивнул:

— В финансовом отношении она хорошо обеспечена, и, откровенно говоря, я не знаю, что я еще могу для нее сделать. Тут я нуждаюсь в совете.

— Чьем?

— Возможно, в вашем,

мистер Хаммер, — ответил он, сверкнув глазами в мою сторону.

— Возможно.

— Могу я прежде всего узнать ваш статус?

— Я наделен особыми полномочиями. В настоящее время эти полномочия позволяют мне поступать по собственному усмотрению. Разумеется, при соответствующих основаниях.

— Срок ваших полномочий ограничен?

— Вы очень сообразительны, приятель. — Он кивнул, и я сказал:

— Они прекратятся, если меня прикончат либо если я допущу ошибку.

— Вот как?

— Но времена ошибок уже позади.

— Тогда дайте мне совет. Я нуждаюсь в совете человека, больше не совершающего ошибок. В голосе у него уже не было сарказма.

— Я продержу ее у себя, пока она не захочет уйти, — сказал я.

Подумав еще секунд десять, он кивнул, встал и подошел к письменному столу. Открыв чековую книжку, он выписал чек и отдал его мне — зеленый кусочек бумаги, теперь, с его подписью, стоивший пять тысяч дол ларов. Он испытующе смотрел на меня, пока я складывал чек.

— Это довольно большая сумма, — сказал я.

— Мне хочется, чтобы Сью была в безопасности и чтобы у нее все было хорошо. Кроме того, мне хотелось бы, чтобы она вернулась домой. Все это я предоставляю сделать вам, мистер Хаммер. С чего вы начнете?

— С того, что попрошу вас вспомнить имена тех, кто вам угрожал и собирался отомстить.

— Я не думаю, что это имеет какое-то значение.

— Прошу вас, доверьте это решать мне. Возвратившееся прошлое часто грозит нам многими бедами. И несет с собой много грязи. Если вы не предоставляете мне свободы действий, то мне лучше вернуть вам чек. Тогда, по крайней мере, я смогу делать то, что мне заблагорассудится.

— Это дело имеет для вас какое-то особое значение, не правда ли, мистер Хаммер? Вы занялись им не про-сто от нечего делать или ради заработка? Можете мне ничего не говорить, но я знаю, что здесь замешано что-то еще.

Мы посмотрели друг на друга. Очень недолго, потому что мы оба были профессионалами и знали, что между нами не может быть особых тайн.

— Вы видите меня насквозь, Торренс.

— Да, Майк. Вы тоже, по-моему, всех видите насквозь. Усмехнувшись, я сунул чек в карман.

— Вы не совсем правы...

Глава 3

Ты всегда можешь начинать с покойника. Это полный конец и совершеннейшее начало. Смерть слишком определенна, чтобы казаться двусмысленной.

Однако и в смерти может таиться опасность. Прошло много времени, и за семь лет кто-то мог забыть, кто-то — потерять интерес, а кто-то — играть в прятки и найти себе имя в неведомой стране ночных людей.

Кид Хэнд был мертв. Кто-то мог сойти с ума. Кто-то еще — забеспокоиться. Теперь уже каждый знал, что произошло в наемной комнате, и кто-то мог выжидать. Наверное, есть и такие, кто помнил все семь лет, помнил и ждал, "что будет дальше. Некоторые хотели бы знать. Некоторые — отыскать.