Знак Гильдии
Шрифт:
Во дворе под окном послышалась возня. Аранша настороженно обернулась. Успела узнать наемника, которого прозвали Лопоухим. И тут же отошла от окна, чтобы малыш не увидел скверного зрелища: распаленный, побагровевший мужчина и мерзкое старушечье лицо, счастливо улыбающееся из складок юбки, задранной почти на голову.
Передернувшись от отвращения, женщина огляделась.
Когда отряд прибыл на «постоялый двор», наемники собрались, как положено, сдать оружие. Но десятник воспротивилась. Мужчин в доме нет, случись беда – оружие должно
Сейчас десятник в тихом ужасе думала, чем окажется этот чуланчик наяву.
Ну и ничего страшного: большой древний сундук без крышки. Поверх каких-то тряпок – оружие. Все здесь или нет – проверять не время. Она взяла чей-то арбалет, выудила из первого попавшегося колчана стрелу и начала взводить пружину.
Тварь на крыше почуяла беду, забеспокоилась. Аранше показалось, что кто-то роется у нее в мозгу. Воспоминания взметнулись разноцветным вихрем. Вытеснив все остальное, встали перед Араншей два дорогих лица: Харната и покойной матери. Заслонили все собой: выстрели в нас, Аранша, солнышко, любимая, да у тебя же рука не поднимется!..
Наемница опустила сына на земляной пол, зло усмехнулась и подняла арбалет, целясь в потолок.
Ударившийся в панику противник попытался остановить ее отчаянным, безумным ходом: объединил два родных лица в одно. Может, хоть это растрогает женщину, заставит опустить оружие?
Аранша нервно расхохоталась при виде своей матушки с окладистой рыжей бородой и спустила курок. Короткая стрела легко прошила сплетенные ветви и оборвала морок.
Милчи и Рамчи, дико завывая, ползали в ногах у наемников, рвали седые волосы, умоляли о пощаде.
Аранша, не обращая внимания на причитания, слово за словом выжимала из пленниц правду, восстанавливала всю историю с самого начала. С того, как три года назад две старухи-нищенки, сбившись с дороги и заплутав в лесу, набрели на брошенную кем-то хибару и решили пожить там немного на грибах да на ягодах. Хибара была такой же пустой, как сейчас. И так же стоял в углу сундук без крышки, невесть как угодивший в лесную лачугу.
– Теперь-то он не пустой, – угрюмо вмешался в допрос один из наемников. – И мужские тряпки, и женские.
– По шву распороты, чтоб с тела стаскивать сподручнее! – подхватил его приятель. – Ты, Аранша, не поверишь: даже детская игрушка есть!
– Поверю, – хмуро сказала Аранша, прижимая к себе сына. – Шпарьте дальше, раскрасавицы!
«Раскрасавицы» взахлеб, с рыданиями поведали, как по воле злой судьбы именно тогда в этих краях появилась тварюшка из Подгорного Мира. Хищная, между прочим, тварюшка. Кровь пить любила. Совсем слабый хищничек: ни когтей, ни клыков, ни умения догонять жертву. Зато морок умел наводить – просто слов нет! Вот только ему надо, чтоб добыча была совсем рядом. Чужак подыхал с голоду, когда на него наткнулись
И пронырливые старухи ухитрились с ним договориться...
В кровь раздирая ногтями желтые щеки и вялые груди, Милчи и Рамчи клялись, что сначала и не думали о разбое. И если ловили силками белок и зайцев для упыря, то потому, что уж очень сладкие видения наводил глазастый кровопийца.
Каково это для дряхлой побирушки – стать роскошной танцовщицей-куртизанкой, пляшущей на пиру для знатных любовников? Или девочкой, что гуляет с мамой по берегу пруда и кормит лебедей? Или королевой во дворце?
Может, смешон и нелеп был этот дворец, созданный воображением старых нищенок. Но для них он был светлым чудом, за которое чужие жизни – недорогая цена. Приходит упырь в силушку? Требует все больше крови? Да на доброе здоровьице! Достанем! Ах, человечья слаще всего? Расстараемся – будет человечья!
– Ну, вот что! – распорядилась наконец Аранша. – Ты, ты и ты, – кивнула она на троих наемников, – берите госпожу и Дената, поезжайте вниз по ручью. Найдите место для стоянки, разведите костер. Мы вас позже догоним. Незачем госпоже видеть, что здесь будет. И ты, поросенок рыжий, только посмей сюда вернуться!
Денат обиженно засопел. Он и сам не хотел возвращаться в это нехорошее место.
Эту ночь отряд Аранши провел под открытым небом.
Денат долго не мог уснуть, капризничал до тех пор, пока Арлина не догадалась дать ему поиграть с шишкой – подарком лесовика. Так, с шишкой в кулачке, малыш и задремал.
Взрослые молча глядели в огонь. И старались не поднимать глаза туда, где над верхушками деревьев еще взлетали к небу искры от другого, почти догоревшего костра.
Мирная ночь гладила мягкой теплой лапой спящих моряков, навевая сны о детстве, о доме, об оставленных где-то далеко матерях.
Новый капитан «Белопенного» не спал, размышляя о неожиданном повороте своей капризной судьбы. Даже на его черную душу снизошло умиротворение. Сарх не вспоминал о своем мертвом боге, не измышлял небывалые пытки для врагов. Просто подставлял длинное смуглое лицо ветерку, задумчиво улыбался и напевал песенку родного племени джахак – долгую, тягучую и размеренную, как ход каравана по пустыне.
Луна улыбалась ему в ответ. Не было ничего, кроме ветра, моря, ночи. Казалось, что блаженная безмятежность никогда и никем не будет нарушена.
И в этот сонный покой, в это мерное гудение ветра в снастях, в этот ровный шум воды под днищем корабля вплелось легкое-легкое поскрипывание крышки трюмного люка.
Люк открылся почти беззвучно, потому что снизу крышку бережно придерживали две сильные руки. Две крепкие, когтистые, покрытые жесткой серой шерстью... нет, не руки, а лапы. С обрывками веревок на запястьях.