Знак Моря
Шрифт:
– Что вы скисли? Я его не укушу. Идем, Рол Кортишейн. Прогуляйся со мной.
Впервые в жизни Ролу не хотелось покидать таверну. Есть чтото в том, чтобы прослыть героем, или по меньшей мере это нечто такое, что можно принять, и это приводит в границы некоего братства. Это было ново для него и понравилось ему.
Улицы были черны и полны бегущей воды. Но дождь прекратился, и в этом лишенном света уголке города оказалось возможным поднять голову и увидеть звезды. Галлико выпрямился в полный рост, покинув таверну, и Рол отступил на шаг, пораженный зрелищем такой громадины. Его рука двинулась к рукояти Ланцета,
– Нуну, – ровно произнес Галлико, – тебе незачем меня бояться. Мы все перед тобой в долгу, а моряки не страдают забывчивостью. Держи свой клинок в ножнах. – Его ноздри расширились, и он внюхался в воздух. – Ветер меняется. К утру он задует с другой стороны, точнехонько с востока. И будет бить нам в левый борт.
– Вы отплываете завтра?
– Сегодня, парнишка. На заре.
– К Осмеру?
– Да, к солнечному Осмеру Певцов. Двенадцать дней ходу, если Ран смилуется.
– А затем куда?
– А туда, куда нас поведет новый груз и куда забросит ветер. Ветер, груз и крепкие ребята на борту, вот и все, что нужно доброму кораблю, чтобы получить прибыль в этом нашем безбожном мире.
Рола внезапно охватила болезненная тоска, жажда взойти на борт вместе с этим чудищем и его спутниками, дружба которых таким теплом наполнила покинутую таверну. Бороздить морские просторы и навсегда покинуть Башню Михала Пселлоса с бесконечным обучением для неведомой цели. Рауэн. Стать чистым и свободным и снова попасть в море.
– Ты когдато сам был чемто вроде моряка, – уверенно предположил Галлико.
– Откуда ты знаешь?
– Есть чтото в том, как ты глядишь на звезды. Большинство людей бегло взглянут на них, и все. А ты изучаешь их как тот, кто их знает.
– Я ходил под парусом с их помощью. Немного. Больше вдоль берега.
– Стало быть, ты знаком с морем.
– Я когдато целую жизнь прожил у него и за его счет. Теперь кажется, то было давнымдавно, но лишь кажется.
– Время движется медленней, пока мы молоды. Я прожил сотню лет и вырос лишь наполовину.
– Так ты… прости меня, но что ты такое? Галлико рассмеялся, могуче, гулко и потоварищески.
– Обломок прошлого, гонимый волнами. Люди зовут нашего брата полутроллями, но это лишь имя. Во мне есть Древняя Кровь. – Галлико остановился, призадумавшись. – Как и в тебе, мой юный друг.
Они воззрились друг на друга, Рол в забрезжившем удивлении, Галлико спокойно кивнув.
– Старшее Племя, о котором лучше не говорить. Древняя Кровь являет себя самыми разными способами, самым чудным обликом. Демон или ангел, это во всех нас.
– Стало быть, ты знаешь, как мне удалось сберечь ваше жалованье.
– Ты сберег Вудрина, что значит для нас куда больше. Но да, я не слишком удивлен. Люди неспроста нас боятся.
– Твои товарищи по судну, кажется, не боятся тебя.
– Это потому, что мы как одна семья. Нас объединяет «Морской Ястреб».
– «Морской Ястреб»?
– Так называется наш бриг, хотя по моему разумению голубок, да и только. Мы из дюжины разных народов и племен, но для нас главное – верность кораблю и друг другу.
Опять необычная боль шевельнулась в Роле, чувство, что ему чегото недостает, чегото такого, что разделяет Галлико со своими товарищами.
– Мне пора идти, – произнес он.
– Ты действительно житель этого города,
– Я ниоткуда.
– Тогда для тебя возможно чтото похуже, чем искать дом в море. Нам не хватает нескольких матросов. Я знаю, ребята примут тебя с радостью.
Рол склонил голову, осознав, как это просто. Завтра в это же время он будет далеко в море с людьми, способными его оценить. Он будет чист.
– Я не могу. У меня есть коекакие дела здесь, в Аскари. Незаконченные.
Лапа Галлико поразительно легко чувствовалась на его плече.
– Так я и думал. Но если окажется, что дело дрянь, держи путь в Спицегавань на Осмере. Каждый год в пору листопада капитаны со всего Моря Неверных Ветров являются туда чинить свои посудины.
Рол поднял взгляд. Его лицо стало очень юным в свете звезд.
– И «Морской Ястреб» тоже?
– И мы. Прощай, мой друг. – Галлико повернулся, склонился и вернулся в таверну, дверь закрылась за ним, отрезав от улицы плеснувшие на миг свет лампы, смех, дух пива и людского пота. Рол подобрал вокруг себя плащ и зашагал в гору, покидая Восточный Конец. Прочь от моря.
Глава 9
Праздник урожая
Шли дни, времена года сменяли одно другое, как им и положено. Пришло и ушло лето, снега Элидонских холмов отступили, а затем опять начали ползти к вспыхнувшим огненными красками прибрежным лесам. Местные рыбаки втянули на сушу свои гуари и поставили их подальше от Гнева Рана. На аскарских рынках яблоки, орехи и с полсотни прочих плодов земли разноцветным изобилием громоздились на прилавках. Был собран новый урожай, завершился новый период на море. По всему городу затевались благодарственные пирушки с выпивкой, горожане, едва ли знавшие, каково это – посадить чтото в землю, следить за его ростом и собрать урожай, сидели вместе с земледельцами и рыбаками и от всей души возносили хвалу. То был обычай столь же древний, сколь и род людской.
Пселлос задавал великий пир в лучших покоях Башни, как делал ежегодно, и столь ревностны были приготовления, что, казалось, на мили вокруг будут опустошены все кладовые со съестным. Вереницы возков доставляли один за другим грузы пищи и питья, так что нижние уровни оказались полнымполны бочек и клетей, мешков и глиняных кринок. Сборы с множества виноградников за несколько лет извлекались из погребов, с сосудов смахивалась пыль, и далее их выстраивали, точно ряды солдат. Целой пекарне заплатили за выпечку пирогов, пирожных и булочек самого разного рода: а когда покинули море рыбаки, полусотню оленей отобрали в поместьях в глубине суши вместе с фазанами, куропатками, зайцами и огромными плетеными корзинами жаворонков и скворцов. Эти основательные приготовления порядочно угнетали Рола. Как и откровенно напускное дружелюбие, не покидавшее Пселлоса. За последние несколько месяцев Рауэн обучила Рола верховой езде, и он пользовался любым предлогом, чтобы оседлать старого холощеного гнедого, предоставленного ему для учения, и пуститься вскачь среди холмов за пределами города в нарастающем зеленом свете и шелесте умирающих листьев. Попав туда, он останавливал коня и рассматривал всю неглубокую дугу Аскарской бухты, мыс за ней и мир, в котором даже кишевшие народом улицы Аскари казались малым неряшливым пятном на необозримом просторе спокойной земли и колышущегося моря.