Знак Пути
Шрифт:
Он выхватил меч и стал на берегу в полный рост, ветер шумно трепыхал рукава рубахи, сиявшей пятном света в кромешной тьме, только клинок отражал багровые сполохи и казалось, что лужицы крови переливаются по отглаженному булату. Огромное чудище поворочалось в воздухе ниже по реке, развернулось и стало медленно надвигаться, словно упругая черная туча. Гонимый крыльями ветер зло ударил в грудь, но Микулка выстоял, словно врос в родную русскую землю, расставил руки, будто сам имел крылья, мог бы взлететь и сразиться со Змеем на равных. Подбородок гордо вскинулся, взгляд стал
– Микуууулаааа! – раздался из далека едва слышный голос. – Микулушка!
Голос смешался с дробным шлепаньем конских копыт по толстому слою грязи и паренек замер от ужаса. Он узнал его… Не здесь, не сейчас хотел бы он это услышать, но уж коль так случилось…
– Дива! Дивушка!!! – не своим голосом заорал он. – Назад, глупая! Назад!
Он не мог понять откуда она тут взялась, зачем появилась, но ее хрустальный голосок ни с чем нельзя было спутать, как и тяжелый галоп Ветерка.
Змей грузно развернулся в клубящемся небе и сразу узрел мчащуюся по степи всадницу, белое платье во власти ветра, волосы спрятаны от дождя под холщовым платком.
– Отвлеки его, не стой как дубина! – воскликнул Голос.
– Что?
– Заговори Змею зубы!
До Микулки с трудом дошло, но времени рассуждать уже не было, он заорал срывая голос, да так, что ветер пугливо затих:
– Эй, змеюка поганая! Эй!!! Я тут! Это я тебя воить пришел!
Он даже для верности помахал руками, отбросив в глазищи врага багряные отсветы стали. Змей повернул на еле слышный за ветром писк все двенадцать голов и изумленно замер на месте, тяжко махая могучими крыльями.
– Воить?! – рванул воздух оглушительный рык. – Ты ли, букашка, супротив меня вышел?
– Глаза раскрой! Вон они у тебя какие! Присел бы, побаяли б по людски!
– Не досуг мне с тобою баять! Скоро полдень пройдет. Отдай жертву, больше никого не трону! Так заведено.
– Хрен тебе без всякой соли, а не жертву! Почувствовал удар в грудь?
– Так это ты, козявка?! Откель силушку взял?
– Откель бы не взял, вся моя! А коль второй раз стрельну, да в крыло не промахнусь…
Змей не стал отвечать, шарахнул огнем из двенадцати пастей, хлестнул воздух взвитыми хоботами, но пламя еще не коснулось реки, а Микулка, щучкой нырнув в реку, уже ухватился за донную корягу и тяжелая вода зло придавила уши. Долго ждать паренек не стал, едва разбежались с поверхности кипящие буруны, едва желтый отсвет растворился в густой темноте, он выпрыгнул из воды как липовый чурбачок, в три гребка добрался до берега.
– Что, зверюга, – удерживая меч острием вниз, спросил молодой витязь. – Огонь накапливаешь? А как твои зубки на крепость?
Змей медленно, начал снижаться, злобно лязгая челюстями. Звук был такой, будто хлопают от лютого ветра окованные булатом ворота.
– Это ты зря! – буркнул Голос. – Кому он мешал в вышине?
Дива спрыгнула с коня у жертвенных столбов и кубарем скатилась вниз.
– Почему не стреляешь? – шевельнула она побледневшими губами.
– Да ты здесь откуда?!
– Говори!
– Что
Девушка распахнула отворот платья и вытянула из-за пазухи длинный, черный как смоль витой шнур, даже одна петля на конце, а другую связать – на три выдоха! Микулка не веря в удачу схватил тетиву, даже на вид крепкую и блестящую, завязал петлю и натянул вываленный в мокром песке лук.
– Что, вражина? – крикнул он Змею. – Дождался?
Тяжеленная стрела с воем голодного зверя сорвалась в темноту, тетива дрогнула, но сдюжила – ни единая жилка не лопнула, только серебряный звон разбросал от ушей посвист ветра. Заточенный Твердояром булат попал в самую середку крыла, упругая кожа лопнула с мокрым треском и Змей, страшно вскрикнув, грохнулся оземь у самой реки. Удар был так крепок, что никто не смог устоять на ногах, по земле зазмеились глубокие трещины, река вздыбилась смоляным горбом и бросила воды на берег, откинув Микулку и Диву до самых столбов.
Паренек рванулся к месту падения и ужаснулся – больше половины шей чудовища были сломаны, реки крови струились из лопнувшей шкуры, а тело до половины провалилось в сырую землю. Он замер, глядя в меркнущие глаза гадины.
– Победил? – обречено прошипел Змей, чуть не сбив паренька мощным голосом. – Теперь мне уже не подняться…
У говорившей головы горлом хлынула кровь и речь повела другая:
– Ты перемог, славный вой. Перемог и силой, и хитростью… Теперь наш род это место оставит в покое, так повелось… Во веки веков.
– Как тебя схоронить, по какому обычаю? – не понимая зачем, спросил пораженный Микулка.
– Да никак… Что от земли пришло, в землю и уйдет…
Огромное тело вздрогнуло судорогой, всколыхнув землю до основания, провалилось еще на три сажени и вода из Днепра ринулась в разверзшуюся яму. Закружилась белая пена, смешалась с алой кровью чудовища, мать-земля вздохнула тяжким вздохом и буйные волны ударили в берег там, где только что сверкали глазами грозные Змеевы морды. На месте битвы черно блестела огромная заводь – полторы версты вдоль берега и полверсты шириной – все что осталось от падения Змея.
Микулка обессилено упал на колени, рыжий сполох волос склонился чуть ли не к самой земле, Дива подошла сзади и мягко положила ладони на сильные плечи, прислонилась щекой к всклоченному рыжими прядями затылку.
– Все Микулушка… Перемог ты лютого Змея!
Дождь перестал, как рукой оборвали, небо стало быстро светлеть, тучи дрогнули, словно сдутая пенка на молоке, разорвались в самой середке и к удивлению бежавших от города людей, на землю хлынул поток золотистого солнечного света. Небо засияло в вышине лоскутом в ладошку, но края туч вихрились, рвались, отступали под натиском света, словно в накинутом на хрустальный купол покрывале проделали дыру, и теперь оно сползало с почти слышимым шорохом. Серые лохматые тучи расползались к краям небосвода, вот уже солнце золотым диском глянуло на землю и реку, люди остановились, ахнули не сдержав нахлынувших чувств – от границ мира через весь купол неба пролег зыбкий мост, семицветная радуга.