Знамя химеры
Шрифт:
— Согласно распоряжению нашего короля Уритрила III мне поручено в течение двух недель сформировать и подготовить городское ополчение. Приказываю: вне городских стен возвести временный лагерь для размещения и тренировок войск. Всех прибывающих в лагерь делить на три группы: лучников, копейщиков и мечников — в соответствии с их знаниями. Разбивать на десятки и сотни, десятниками приказываю ставить простых городских стражников, имеющих военный опыт. Сотниками назначать десятников городской стражи. Командиров тысяч я назначу лично. Исполняйте!
— Служу королю и королевству! — гаркает Глок, ударяя кулаком по левой стороне груди чуть ниже сердца. Мне ничего не остается, как сделать то же самое. Ненавижу ритуалы!
— Похоже,
— Слезы творца! Это что?! Меч?! — ору я на толстого начальника арсенала, размахивая перед его мясистым носом кончиком изъеденного ржавчиной клинка. — Если ты мне еще раз поставишь гнилые луки и проржавевшие мечи, я заставлю тебя лично полировать каждую железку в лагере, включая подковы лошадей! Всю вчерашнюю партию мечей отдать в кузницы на переплавку!
— Будет исполнено, ваше высочество, — следя глазами за кончиком меча, нервно сглатывает он.
Покидаю арсенал в сопровождении конного эскорта из четырех стражников. Теперь мой путь лежит обратно, в выросший три дня назад за крепостными стенами шумный военный лагерь. Формирование столичного ополчения, к которому я приступил с гораздо большим энтузиазмом, чем мог сам предположить, — поглощало все свободное время. Уже третий день я с помощью капитана Глока гонял ополченцев. Разбивал их по отрядам, назначал командиров из числа стражников, ругался со слугами арсенала.
Охотники и лесные рейнджеры формировались в сотни лучников. Большинство из них были наполовину эльфами, так что стрелять научились раньше, чем ходить. Встречались представители и других рас, особенно меня поразил огромный полуорк Трок. Я мог смотреть ему прямо в глаза, сидя на лошади и не наклоняя головы. Под стать хозяину был и его лук со стрелами, больше подходящими для баллисты. Трок был следопытом, причем одним из лучших. Глядя на его размеры, с трудом можно было представить, что этот Черный медведь передвигается тихо, как лесная кошка. Трок стал одним из моих личных телохранителей.
Крестьяне и ремесленники, впервые взявшие в руки оружие, назначались в сотни копейщиков. По большей части они будут использоваться для разбивки и установки лагеря, наведения переправ и постройки полевых укреплений. В бою они будут играть вспомогательную роль, оказывая поддержку оркским пехотинцам и феодальным дружинам.
Все умеющие обращаться с мечами формировали сотни мечников. В основном это были охранники купеческих гильдий, кузнецы-оружейники, осужденные преступники: за участие в военных походах все прегрешения перед короной, за исключением убийств, прощались. Эти воины составят центр знаменитого «кулака орков» — боевого пехотного порядка из пяти-восьми тактических единиц, «пальцев», численностью в две-три тысячи воинов. Каждый «палец» имел сто человек по фронту и тридцать человек в глубину. Первые четыре шеренги по фронту и флангам составляют пикинеры и алебардисты, дальнейшую формацию составляют мечники, в середине построения находятся знамена. На поле боя «пальцы» располагались в две или три линии в шахматном порядке. Интервалы между ними занимали лучники. Во главе каждого «пальца» стоит «военный вождь». Командир «кулака» именовался «рукой». Возможно, по силе удара «кулак орков» уступал «гномьему хирду», зато превосходил последний в скорости передвижения и маневренности.
Падший дернул меня согласиться с предложением Глока и устроить вечером пятикилометровый марш-бросок в полной выкладке. «Армия Восточного королевства всегда славилась своими стремительными маршами», — усмехаясь, заявил он мне. К сожалению, причину его усмешки я понял
Забег прошел в теплой дружеской обстановке. Путаясь в ножнах, ударяясь головой о пристегнутые к спинам щиты, матерясь и проклиная Падшего, а заодно и меня, воины уже сформированных сотен нарезали круги вокруг лагеря. Бойцы, еще не распределенные по отрядам, радостно наблюдали за нашими мучениями. Правда, радовались они недолго. Пробежав, я первым делом отдал приказ Глоку на следующий день устроить марш-бросок для всех не бежавших сегодня — пусть без оружия и доспехов, но в три раза длиннее.
Из-за недостатка времени последние несколько дней я ночевал прямо в лагере, в разбитом походном шатре. За день я выматывался настолько, что обычно заваливался спать, едва содрав доспехи. В этот день все происходило так же, только в палатку я не вошел, а, скорее, вполз с единственным желанием: чтобы меня кто-нибудь добил. Кстати, желающих в тот день стало гораздо больше — сотен на семь. Развалившись на прекрасно знакомой медвежьей шкуре, заменявшей мне постель, я потянулся к стоящей у изголовья «ложа» корзинке. Там была припрятана целая бутылка вина. К моему удивлению, корзинка оказалась пуста! В ней лежала только небольшая записка, в которой две до боли знакомые мне особы извещали одного знакомого им принца, что вечером завтрашнего дня ожидают его высочество в его замковых апартаментах. В случае неявки указанного высочества в означенное время высочеству предлагалось искать для дальнейшей жизни место подальше от королевского замка.
Искуситель — внутренний голос — сразу же предложил несколько вариантов решения проблемы. Особенно многообещающим показался вариант с толстым суком и крепкой веревкой.
Тяжело вздохнув и сунув записку обратно в корзинку, я завалился спать.
Днем, свалив на капитана Глока руководство ополченцами, я стал основательно подготавливаться к предстоящей встрече. Разумеется, никаких мечей брать с собой я не собирался. А вот с особо прочными гномьими доспехами и наиболее сильными защитными амулетами расставаться не стал. Время военное все-таки. Здраво рассудив, решил, что брать на свидание шлем и щит — плохая мысль.
Прибыл поздно вечером в замок. Захватив на кухне пару бутылочек хорошего вина и немного фруктов, я пошел на место назначенной встречи.
Уже на подходе к башне меня насторожило полное отсутствие охраны и слуг. В то время как остальная часть дворца, несмотря на позднее время, гудела, как пчелиный улей.
Соблюдая все мыслимые меры предосторожности, подхожу ко входу в башню и открываю дверь. Пока все тихо. Можно поздравить себя с успешным началом первой фазы встречи. Поднимаюсь наверх, в свою комнату, открываю дверь и застываю в состоянии полнейшего удивления. Клорина и Дэя — обе — находятся в моей постели. Одеты они… Хм… Легче сказать, что они раздеты. Прозрачные ночные рубашки признавать одеждой разум решительно отказывается. Сердце начинает бешено ускорять свой ритм. В легких ощущается недостаток воздуха.