Шрифт:
Настроение Мидара Кумила иначе как поганым назвать было нельзя. Всю ночь на соседней улице отчаянно выли скорты, угомонившись лишь к утру. Потом почему-то не пришёл заказчик, и шикарный букет, на оформление которого Мидар угробил вчерашний вечер, теперь ждала помойка. Вдобавок ко всему заболел проклятый синий пучецвет: пожухла листва, на стеблях появился белый налёт. Что это такое и как с этим бороться, флорист не представлял.
Нет, определённо у Мидара не было причин для хорошего настроения.
— Ой, люди добрые, жители славного Гамзара. Не проходите мимо, остановитесь,
Мысленно выругавшись, он подошёл к перилам и посмотрел вниз.
Ну точно! Как нарочно, прямо перед его домом устроили представление с десяток уличных мимов. Замаячила перспектива рехнуться от их кликушеских воплей. На глаза попалась кадка со злосчастным пучецветом, и Мидар мстительно представил, как швыряет растение на головы артистам. Мечты, мечты…
— Эх, заткнулись бы вы, ребята, по-хорошему. Не вводили бы в искушение, — пробормотал Кумил.
Но артисты не унимались. Притащили откуда-то пару раскладных столов, задрапировали их белой тканью — получилась настоящая сцена. Теперь на ней стоял высокий мужчина и что-то говорил редким прохожим, энергично размахивая рукой. У него было что-то с лицом: кожа морщинистая, в оспинах. Прямо не человек, а гоблин какой-то.
Мидар прислушался к словам Гоблина.
— Сколько будет продолжаться этот беспредел, братья и сестры? Сколько можно терпеть это издевательство?! Наш город, наш светлый и чистый Гамзар превратился в дойную корову для всей остальной Джуги. Этих бездарей и нахлебников! Мы кормим их и поим, словно насосы по трубам качаем им золото и се ребро. Сколько можно?! Земляки, пусть каждый из вас помнит: джугиец съел твой хлеб, отнял твою долю богатства! — Гоблин сделал паузу, оглядел почти пустую улицу и прокричал: — Может быть, пора сказать решительное нет этому наглому грабежу?! Может быть, пора развернуть «трубу» обратно и самим тратить наши деньги?!
Горлопан решительно рубанул рукой и спрыгнул с помоста. На его место полезла симпатичная девка, почему-то с уменьшенной копией крестьянской косы под мышкой. Мидар запоздало понял, что площадку перед его домом облюбовали никакие не артисты, а вовсе даже политические бунтовщики. Пусть наряженные в балахоны ядовито-оранжевой расцветки и выкрикивающие идиотские лозунги, но бунтовщики.
Он обеспокоенно оглядел улицу в поисках городской стражи. Ещё припишут соучастие в противодействии политике Совета Гильдий — потом не отмоешься. Сразу припомнят прошлые грешки, как проходил подозреваемым по делу об убийстве… Ему это надо? Мидар другим взглядом посмотрел на кадку с пучецветом.
Но его опередили. Краем глаза флорист поймал движение на соседской крыше и увидел, как маленький Смильк, проказливо улыбаясь, бросил в крикунов здоровенный пузырь с водой. Бросил и сразу же спрятался. Мидар перевёл взгляд вниз, на злые лица бунтовщиков. Все они смотрели на него.
— Ты чего это творишь, порви тебя мархуз?! — потрясая косой, визгливо завопила девка.
Остальные поддержали её глухим ропотом, кое-кто уже примеривался вывернуть камень из мостовой.
Ну Смильк, ну паршивый мальчишка… Если мерзавцы разгромят магазин, он лично надерёт негоднику задницу.
…Начинающийся конфликт остановил сильнейший взрыв. Грохнуло где-то в порту, да так, что в некоторых домах вылетели стёкла.
— Проклятье!!!
Мидар забыл о бунтарях и с опаской уставился на столб чёрного дыма, поднимающийся в западной части города. Просто так ничего не взрывается. Ещё в Ханьской империи он наблюдал однажды, как на большом транспортном пузыре мятежники разрушили кристаллы движителей. Тогда взрывной волной смело десяток домов, а начавшийся пожар едва не уничтожил половину городка. Сейчас шарахнуло даже посильнее.
По улице в сторону управы промчался всадник на взмыленном коне. Нахлёстывая бедное животное, он не переставая кричал:
— Нападение!!! Нападение!!! Из моря вылезли мон…
Последнее слово Кумил не расслышал. Не будь гонец таким испуганным, флорист решил бы, что на порт напали пираты. Но вояка едва не терял сознание от ужаса. И эти его слова, что кто-то вылез из моря. Мон… мои… Быть может, монстры?
Лжеартисты внизу как-то враз поскучнели, начали переглядываться. Кумил их понимал. В такое время лучше сидеть дома за толстыми стенами, а не шляться по улицам непонятно зачем. Придя к такому же решению, бунтари начали споро собирать вещи.
— Дядя Мидар, а чего это жахнуло там? — Случившееся не испугало одного лишь малолетнего соседа. Мальчишка ощутил близость настоящего приключения, а всё остальное его не волновало. Хорошо ещё хватает ума не бежать на улицу и не мчаться в порт сломя голову.
— Скажи маме, чтобы закрыла все двери. И будьте готовы спрятаться в подвале, — ответил Кумил, — Что-то плохое у меня предчувствие…
Сам он своим советом воспользоваться не успел. На улице появился десяток городской стражи. Мидар немного знал их командира — капрала Турмеса. Иногда встречались в таверне и вместе пропускали кружечку-другую, но друзьями не были. Случайно пересекаясь в городе, лишь вежливо раскланивались, и ничего более.
Тем удивительнее, что бравый десятник вдруг свернул к дому Кумила и забарабанил в дверь, щедро сыпля проклятиями.
— Здравствуй, Турмес. Кто та краля, ради которой ты так рвёшься в мою лавку? — спросил Мидар, впуская стражника.
Вопрос поставил того в тупик.
— А? — выдавил капрал.
— Ты ломишься в лавку к флористу. Иной причины, кроме как тебе зачем-то срочно понадобился букет цветов, я не вижу, — терпеливо объяснил Мидар.
Десятник наконец сообразил что к чему и привычно заорал:
— Чтоб тебя! Какого мархуза ты мне голову морочишь?! Собирайся, пойдёшь с нами.
— Куда?
— Куда скажут, туда и пойдёшь. Нолдские вояки в порту потребовали ввести в городе военное положение, и мы тебя, значит, призываем на службу на благо города! — выпалил Турмес.
— Я могу отказаться?
— Нет! — довольно рявкнул капрал и уже тише добавил: — В порту непонятная заваруха началась, есть раненые, а лекарей не хватает. Думал Венета с соседней улицы взять, так он уехал куда-то на прошлой неделе. Кого-то другого искать времени нет, хорошо я про тебя вспомнил. Собирайся.