Зодчие
Шрифт:
Первым шагом царя и поддерживавшего его митрополита в деле умиротворения вновь присоединенных татарских областей было учреждение казанского архиепископства.
Макарий посоветовал царю послать в Казань умного, расчетливого архиепископа Гурия.
* * *
Весной 1555 года царь Иван Васильевич вызвал Постника. Зодчий шел во дворец, думая вести разговор о строительстве собора, которое подвигалось еще медленно. Но первые же слова царя наполнили его тревогой.
– Поедешь, Яковлев, в Казань - кремль ставить, - заявил Постнику царь.
– Город мы взяли, а теперь его оборонять надобно:
– А как собор, государь?
– огорченно спросил зодчий.
– С собором дело не порушится. У Бармы, окромя тебя, помощники верные: Голована работу знаю, - улыбнулся царь.
– А ты, коли хочешь поскорее возвернуться, действуй без промедления. Людей дам достаточно. Помощником тебе поедет псковской дьяк Билибин да старост двое... Да псковской же мастер Ивашка Ширяй по моему указу набирает две сотни каменщиков, стенщиков, ломцов...
Лицо Постника просветлело: он понял, что отрыв от любимого дела будет не особенно долгим.
– Ивашка Ширяй мне ведом, государь: в былое время в одной с ним артели работали. Мастер хорош! Со псковскими каменщиками скоро дело управим.
– На земляные и прочие черные работы разрешаю татар набирать сколь понадобится. О том для наместника отписку дам. Иди!
Но Постник не уходил.
– Дозволь, государь, слово сказать!
Царь Иван нахмурился:
– Чего еще? О кормах ежели...
– Не о кормах, государь! Когда там стройку кончим, позволишь псковичей не отпускать, а по твоему царскому повеленью на Москву привезти - собор делать?
Иван ласково взглянул на зодчего:
– Додумался? Хвалю! Зело прилежен к государственной заботе. Пусть будет по прошению твоему.
Задача Постника облегчалась тем, что ему поручили не весь завоеванный город обносить стенами, а только часть, где стоял дворец бывших казанских ханов (теперь там жил наместник), архиепископские палаты, склады оружия и пороха. Яковлев рассчитывал справиться с работой года в два.
Барма, узнав, зачем царь вызывал Постника, сказал:
– Поезжай, Ваня, тебе эта работа в большую науку. А у нас дело на хорошей дороге. Покамест без тебя управимся. Голован, Варака да Ефим Бобыль - дельные помощники. А на немца я не надеюсь: то ли жидок в работе, то ли хитрит и не хочет свои тайности открыть...
* * *
В седьмое воскресенье после пасхи 1555 года из Успенского собора в Кремле вышла торжественная процессия: Москва провожала архиепископа Гурия в далекий путь.
Чтобы не нарушался строгий порядок процессии, ее ограждали тысячи стрельцов и детей боярских; за их рядами волновались, вставали на цыпочках и вытягивали шею собравшиеся во множестве любопытные москвичи.
Выход царя и митрополита обставлялся необычайно торжественно.
Впереди шли хоругвеносцы, за ними - пятьдесят священников в парчовых ризах. На длинных древках иподиаконы несли изображения четырех херувимов. За ними - священники с иконами в рунах. Громадный, тяжелый образ богоматери несли четверо. И снова толпа священников, снова хоругви, снова богоносцы с иконами...
Посреди многочисленной свиты мелкими шажками
По бокам митрополита и позади его - епископы, архимандриты, священники.
Далее следовал царь Иван Васильевич, высокий, величественный, в сверкающей одежде, с золотым крестом на груди, в шапке Мономаха. Над царем возвышался красный балдахин; его несли четверо рынд.
За царем важно выступали бояре. Постник, отправлявшийся в Казань с караваном Гурия, тоже удостоился чести сопровождать царя.
За Фроловскими воротами шествие сгрудилось в плотную массу. Был отслужен краткий молебен. Архиепископ Гурий облобызался с царем и митрополитом, выслушал прощальные напутствия и пожелания.
Толпа раскололась. Большая часть духовенства и бояр возвратилась в Кремль. Оставшиеся последовали за Гурием. Ряды стражи охраняли порядок шествия Гурию, первому архиепископу казанскому, предоставили честь освятить основание, возведенное для Покровского собора - памятника казанского взятия.
Основание поднималось посреди площади массивное, внушительное - низкое у Лобного места, значительно более возвышенное в противоположную сторону из-за покатости земли к реке.
Барму провели на площадку Голован и Ефим Бобыль, где упрашивая толпу, а где и расталкивая крепкими локтями. Гурий благословил строителей.
Прислужники надели на архиепископа торжественное облачение, и совершилось третье молебствие, после чего Гурий и сопровождающие его отправились к реке. Там они сели в большие ладьи, на которых предстояло совершить далекий путь до Казани.
Постник попрощался с товарищами и вскочил на отходившее судно.
* * *
Быт нового архиепископа обставили пышно, чтобы создать ему большой авторитет. Гурий имел при себе двор: бояр, детей боярских, архимандритов, архидиаконов, диаконов... Ему положили огромное содержание и постановили выдавать все необходимое для содержания двора, продовольствие.
Перед Гурием были поставлены обширные миссионерские задачи: он должен был как можно больше татар обращать в православие.
Архиепископ Гурий и его помощники выполняли царский наказ ревностно: за первые же несколько лет тысячи татар были крещены в христианскую веру.
От перехода в православие выигрывали только мурзы и беки: за ними закреплялись поместья, и татары-крестьяне становились их крепостными.
* * *
Постник уехал, но налаженная работа шла своим чередом. Первым помощником Бармы сделался Андрей Голован. Вернувшийся из дальней поездки в Киев Никита Щелкун привез оттуда нескольких искусных ремесленников. За это царь наградил Никиту деньгами.
Глава V
ИЗ ПЕРЕПИСКИ ГАНСА ФРИДМАНА
"Высокородному и достопочтенному господину придворному архитектору и советнику Отто Фогелю.
Любезный друг!
С чувством глубокой радости поздравляю тебя с высоким назначением на пост советника нашего владетельного курфюрста. Ты совершаешь путь по размеренной орбите почестей, придворных званий и связанных с этим доходов. Моя же будущность - увы!
– темна и неизвестна...
Скажу по чистой совести: я не думал, что русские так искусны в строительном деле.