Зодиак
Шрифт:
Я стянула черные перчатки и сунула их вместе с волнофоном в карман скафандра, а шлем пристегнула к поясу. К счастью, идти пришлось недалеко. Адмирал привел нас в помещение, по размеру не больше, чем кабинет преподавателя Тидус, где находились двое – пожилая дама и мужчина средних лет, крепкого телосложения и совершенно лысый. Лицо седовласой леди лучилось теплотой и грустью. Мужчина же буквально исходил злобой.
Матиас затворил дверь и встал у порога – прямая осанка, руки по швам, взгляд устремлен вперед. Лицо – как у изваяния, ни мыслей, ни чувств прочесть невозможно.
Адмирал
– Студентка Роума Грейс. Вы задержаны, вскоре сюда прибудут остальные консулы Совета Хранителя Ориган, и вы предстанете перед судом. Сегодня вечером ваша мать, Кассандра Грейс, призналась в предательстве.
Глава 6
Предательство!
Это слово звучало так нелепо и чуждо, оно никак не могло быть связано с моей жизнью.
– Я вам не верю! – Я даже не говорила – я рычала. – Ракианцы не могут быть предателями!
Лысый толстяк нахмурился еще сильнее. А Криус по-военному отрывисто и резко добавил:
– Как и не могут бросать семьи. А она вас бросила.
После всего, что довелось пережить сегодня ночью, я думала, что терять уже нечего. Я ошиблась.
Я не вспоминала о маме очень давно. Никогда не задумывалась, что буду делать, если узнаю, что она жива. Меня обуяло отчаяние. Словно горячим потоком, пронеслось оно по венам. Я повернулась и посмотрела на Матиаса.
В его синих глазах полыхал огонь – даже когда мы бежали с Элары, он казался спокойнее. Но что его так взволновало? То, что со мной произойдет? Или же он возмущен и раскаивается, что пожалел меня? От боли и отчаяния земля уходила из-под ног. Мне казалось, будто я падаю ниже и ниже, в черную бездну, отрываясь от самой себя, от своей жизни, от всего, что знала и любила, даже от воспоминаний. Какая это была нестерпимая боль!
– Кассандра Грейс приговорена к казни, – продолжил Криус ледяным голосом, повергая меня каждым словом в еще большее отчаяние. – Если ты останешься Ракианцем, ее имя ляжет на тебя позорным пятном. Ты будешь отлучена от Дома и от друзей. Ты никогда не станешь Зодайцем.
Я погрузилась в пучину своей боли так глубоко, что едва расслышала, как он сказал:
– Мы здесь, чтобы предложить тебе выбор.
Надежда вспыхнула робким огоньком, но в кромешной мгле и он сиял ярко.
– Выбор?
Он коротко кивнул:
– Отрекись от нее. Мы отправим тебя работать на нас в Дом Овна, на Планетарном Пленуме. Ты можешь начать новую жизнь.
Адмирал положил передо мной на стол волнофон и предложил:
– Поставь свой отпечаток пальца, и тебя переведут без промедления.
Я смотрела на прибор в форме раковины моллюска, внутри которого словно жемчужина сиял сенсорный экран. На короткое мгновение я застыла, пронзенная шоком, точно молнией, а затем меня захлестнула волна жгучего, острого стыда. Я бы предпочла погибнуть на Эларе, чем сделать такой выбор. Что бы там моя мама ни натворила, мой ответ один: для меня нет никакого выбора.
– Я принадлежу Дому Рака вместе со своей семьей. – Мой голос звучал твердо,
Адмирал так сильно и низко сдвинул брови, что они наползли на глаза.
– Ты понимаешь, что тебя изолируют от Ракианцев, навсегда запретят встречаться с теми, кого ты знаешь?
– Понимаю, – ответила я, поднимая из глубины памяти воспоминания, которые заглушала целых десять лет. На удивление, они хорошо сохранились и даже не потускнели. Удивительно, я смогла вспомнить и мамино лицо. – Вы позволите с ней увидеться? По нашим законам ей разрешено последнее свидание с семьей.
Он покачал головой:
– В этом нет необходимости. На самом деле мы никогда не встречали твою мать и вообще не знаем, где она. Это был… экзамен, и ты его прошла.
На миг меня охватило замешательство, и тут же пришло облегчение: мама – не предатель, моя жизнь продолжается. Но затем во мне вспыхнула ярость.
Еще один экзамен!
Седовласая леди сделала в мою сторону шаткий шажок, тяжело опираясь на трость.
– Я – Агата Клэйсс, а это мой коллега доктор Эмори Юста.
Она протянула мне руку, но я не коснулась ее так, как у нас традиционно заведено.
Ее губы сложились в печальную улыбку.
– Моя дорогая, прости нас. Мы обманули тебя самым варварским способом. Но лишь острая необходимость – эта жуткая трагедия заставила нас действовать так жестоко. Увы, ложь – самый быстрый путь получить ответы, которые нам нужны. Присядь, мы все объясним.
Я до боли закусила нижнюю губу. От ее извинений злость во мне вскипела еще сильнее – мне было бы проще вырваться отсюда, не будь она столь искренней в своих попытках оправдаться.
Лысый человек позади нее выглядел настолько реальным, что, только когда его рука прошла сквозь угол полки, я поняла, что он – голограмма. Поскольку в словах и движениях доктора Юста не проявлялось ни малейшей временной задержки, сам он, должно быть, находился где-то поблизости, откуда и проецировал свой образ.
Я опустилась в одно из четырех мягких кресел, расставленных вокруг квадратного стола. Криус сел напротив меня. Его смуглая кожа посерела от усталости, губы недоверчиво и даже сердито скривились.
– Перекусите немного, – кивнул он в сторону стоящего на столе подноса с водой и бутербродами.
При виде еды мой желудок пробудился.
– Нет, спасибо, – отказалась я, игнорируя протесты желудка.
Агата присела в кресло рядом со мной:
– Почему, как ты думаешь, тебе пришлось дважды сдавать экзамен в Академии?
– Потому что первый раз я провалила его.
Она снова грустно улыбнулась, а туманный взгляд ее серо-зеленых глаз стал отстраненным.
Адмирал Криус достал из кармана темный камень и положил на стол. Камень был гладкий и продолговатый, и, хотя поначалу его поверхность казалась просто черной и матовой, чем дольше я на него смотрела, тем более яркие цвета различала в его глубине. Сине-зеленый, аквамариновый, индиго, пурпурный и даже блики малинового. И вовсе он не матовый. Он сверкал и блестел.