Золотая девочка
Шрифт:
– Попс? – рассмеялась Караваева. – Что за смешное слово?
– Ну… – мама замялась. – Попсово – это было все равно что у вас – клево… или супер… Понимаешь?
– Понимаю! Так ты, мамуля, оказывается, папу за модные брюки полюбила? За пуговицы в складочках?
– Брюки, Люська, были только первым ударом. Когда я от широкого пояса брюк подняла глаза выше, то была окончательно сражена папиными синими глазами, под цвет этих брюк. Они так здорово сияли над белоснежной водолазкой…
– А
– Кто его знает… Может быть, потому, что у водолазов костюмы были без пуговиц спереди и с высоким воротом.
– Надо же! – удивилась Люська. – Чего только люди не придумают! А глаза у папы и сейчас красивые. Жаль, что мне твои, серые, достались.
– Ну, знаешь! Мои – они тоже ничего, – засмеялась мама и, дурачась, повалила дочку на постель.
Люська захохотала, вырвалась из маминых рук и спросила:
– Мам! Папа был в клешах и в водолазке… А ты? Тоже в чем-нибудь необычном?
– Нет, в самом обыкновенном. На мне были черная юбка в складочку и белая рубашка военного типа, с погончиками и блестящими пуговицами. А волосы завязаны в два хвостика с большими белыми капроновыми бантами. У меня даже где-то фотография с той линейки есть…
– Да ты что? – перебила ее Люська. – В девятом… то есть в восьмом классе – и с бантиками?
– Представь себе! У многих вообще косы были. Тогда с распущенными волосами никого и в школу бы не пустили.
– Почему? – опять удивилась Люська.
– Такие были порядки. Считалось, что в школе, где много пишут внаклонку, распущенные волосы будут мешать. Так, наверное, и есть на самом деле. Как ты думаешь?
– Ну… вообще-то… иногда мешают. Приходится их без конца за уши заправлять.
– Вот видишь! – сказала мама и замолчала, погрузившись в воспоминания.
Люська, которой было очень интересно, потеребила ее за руку.
– Ну, мама! Не вздумай заснуть. А туфли? Какие у тебя были туфли? Какой высоты тогда были каблуки? Какой формы?
– Каблуки-то? Каблуки, на которых тогда ходили все мои одноклассницы, назывались школьными.
– И какие же они были?
– Такие, которые наша бабушка сейчас любит: низенькие, толстенькие и устойчивые.
– Ой, не могу… – залилась смехом Люська, представив себя на линейке первого сентября в бабушкиных туфлях.
– Босоножки на каблучках мне впервые купили только к выпускному вечеру по поводу окончания восьмого класса, – продолжила мама. – Так я, представь, целый месяц по вечерам дома училась на этих каблуках ходить.
– Неужели в восьмом классе вам не хотелось как-то выделиться, ну… отличаться от ребят младшей школы? – удивилась Люська.
– Конечно, хотелось, но одеждой мы не могли
– Ну и? – подбодрила маму Люська, ожидая снова услышать что-нибудь удивительное, и не ошиблась.
– До восьмого класса все ходили с портфелями, причем не с такими цветастыми, как у нынешних младшеклассников, а с черными или коричневыми. А в восьмом девочки заводили себе школьные сумки. Они иногда продавались в магазинах и походили на кошелки для продуктов, тоже строго черного или коричневого цветов. А та девочка, которая не успевала купить себе такую сумку, клянчила у мамы хозяйственную, желательно тоже темненькую.
– И что? Так и ходили с хозяйственными?
– Бывало. У тети Веры была такая сумка.
– А у тебя?
– А мне мама купила настоящую, школьную. Верка мне здорово завидовала тогда.
– Мам, а мальчишки как же, так и ходили с портфелями до окончания школы?
– Кое-кто ходил, но высшим… – Мама покосилась на дочь и со смехом произнесла: – Но высшим попсом у них считалась плоская лепешкообразная папка на почти круговой «молнии».
– Что значит «папка»?
– То и значит, что папка – без ручек, ее под мышкой носят.
– Под мышкой? Без ручек? Так это ж неудобно!
– Возможно, зато попсово! А зимой на ней здорово было с горок ездить!
– И вы ездили?
– Ага! На папину мы вдвоем умудрялись садиться!
– Мам, ты так и не рассказала, как же вы все-таки с ним познакомились.
– А вот так, – продолжила мама. – У нас в школе тогда не было кабинетной системы, как сейчас у вас. Мы весь день учились в одном классе, если не считать физкультуру, домоводство, химию и иностранный, где класс разделялся на две группы. У нас только учителя менялись.
– А физика? Как же приборы? Лабораторные? – удивилась в очередной раз Люська.
– Был, конечно, специальный кабинет, но он предназначался строго для старшей школы. Восьмиклассников туда только на лабораторные и пускали.
– А домоводство, мам, что за предмет?
– Н-ну, вроде вашего труда для девочек.
– А-а-а… Мам, давай больше не будем отвлекаться, ладно. Рассказывай про папу!
– Ну так вот, представь: кабинетной системы нет, мы находимся на третьем этаже, а папин класс – на четвертом. Как быть? Как того удивительного молодого человека в синих клешах увидеть? И я зачастила на четвертый. Мне очень хотелось, чтобы он меня заметил.