Золото Трои
Шрифт:
Мы вполне можем спросить: неужели все оружие появилось здесь в результате мирной торговли?
Отдельно от очевидных свидетельств пожара эти находки мало что дают, но они приводят нас к вопросу, который не возник ни у одного из комментаторов: была лиТроя VI разрушена землетрясением? Доказательства казались настолько неопровержимыми, что все были в них уверены. Не могло ли разрушение оказаться делом рук человеческих, как и посчитал Дёрпфельд после раскопок в 1893 г.? Он «различил во многих местах следы сильного пожара», но обрушение надстроек на стенах и башен «не могло быть объяснено полностью только большим пожаром или землетрясением».(Курсив мой.) Факт пожара неоспорим: «… не столь всеохватывающий или бросающийся в глаза, как в Трое II, но лишь потому, что в Трое VI применялись менее горючие строительные материалы». Блеген, как мы знаем, согласился: у него «не
Армия решительно настроенных людей; вооруженных ломами и прочим инструментом, могла за раз снести почти любую стену построенную человеческими руками. Но если бы они принялись целенаправленно уничтожать Трою, они, конечно же, вначале сровняли бы с землей стены цитадели. Далее, мстительное уничтожение города после его взятия почти наверняка сопровождалось бы большим пожаром. Здесь, однако, лишь верхние части стен опрокинуты, и мы не обнаружили никаких свидетельств серьезного пожара.(Выделение мое.) Это правда, что в изобилии встречались обугленные предметы; но… протяженный слой, связанный с пожаром, не распознается. Соответственно, представляется более надежным исключить дело рук человеческих… ужасное землетрясение объяснит обрушение городской стены более убедительно, чем любые возможные человеческие действия.
В аргументах Блегена есть слабые места. Ясно, что при любом намеренном сносе стен захватчики удовлетворились бы разрушением надстроек на стенах и домов внутри крепости. Массивные основания стен не так-то легко разобрать, и данные археологов не подтверждают повреждений того времени, за исключением нескольких трещин и некоторого наклона части стены. Но самые серьезные доводы против версии землетрясения содержатся в полевых журналах раскопщиков, работавших на Гиссарлыке ранее: следы мощного землетрясения в Трое VI, видимо, ограничиваются юго-восточным сектором города, где в ранних поселениях отмечена тенденция к образованию оползней. По мнению специалистов по землетрясениям, свидетельства Блегена сомнительны, а его выводы неубедительны. С точки зрения сейсмологов, невозможно обнаружить разницу между повреждениями вследствие землетрясения и повреждениями, нанесенными человеком. С этим соглашаются многие археологи.
Кроме того, следует вернуться к вопросу датировки керамики. Блеген, по-видимому, пришел к заключениям о датировке Трои VIIa, а следовательно, и к идее о ее вероятной тождественности гомеровской Трое, прежде чем увидел Трою VI, слой, расположенный ниже. Теперь-то мы понимаем, что его датировка Трои VIIa была неверна, что керамика относится к XII в. до н. э., а не к середине XIII в. до н. э. Что касается «землетрясения», то Блеген предпочитал дату вскоре после 1300 г. до н. э., точки перехода стилей керамики от LH III А к LH III В. Здесь в целом он был прав. За исключением одной важной оговорки. Сейчас представляется, что ни один предмет LH III В не может быть надежно отнесен к Трое VI, и город, видимо, был разрушен приблизительно в 1320–1275 гг. до н. э. И вновь мы видим, как общая картина, которую хотел показать археолог, направляла его в оценке данных.
Поэтому представляется возможным допустить к участию в дискуссии легенду. Греческая традиция настаивает, что ахейцы намеренно снесли стены Трои, перед тем как ее покинуть. Упоминание об этом есть в lliou Persis,утерянном эпосе, продолжении гомеровской «Илиады». Снос стен стал впоследствии постоянным сюжетным ходом в «троянских» историях, вплоть до знаменитой финальной сцены в «Троянках» Еврипида, где плененные женщины слышат грохот ударов, разрушающих башни, столь страшный и неистовый, что Гекуба сравнивает его с землетрясением. И у Эсхила стены Трои «срыты» и «обрушены». Пусть это и запоздалые свидетельства, но они являются частью традиции, и археология смогла,как ни удивительно, подтвердить ее во всех ужасных подробностях.
От возможности такого замечательного слияния археологии с легендой захватывает дух, но оно еще не доказано. Руины Трои — это предание, а Троя VI — город, с которым Микены поддерживали отношения, город, соответствующий указаниям преданий. «Обращение города в курган и руины» часто было итогом ассирийских осад. Можно предположить, что это именно то, что аргивяне сделали с городом Приама, как, согласно преданию, они сделали это и с Фивами. (Павсаний подтверждал, что стертая с лица земли фиванская Кадмея оставалась запретной зоной еще и в его дни.) Предание, того и гляди, окажется подтвержденным открытиями
Рассмотрим последний вопрос, связанный с судьбой Трои VI. Мог ли деревянный конь быть микенским осадным орудием? Во всяком случае, так думал Павсаний: «Всякий, кто не считает троянцев полными глупцами, поймет, что конь был на самом деле инженерным приспособлением для проламывания стен». И сказание подчеркивает, что стена оказалась проломленной, когда коня втащили в город. Могло ли это быть искаженным воспоминанием об осадной машине? Такие машины использовали в ближневосточных войнах того времени. Могучие «деревянные кони», в которых сидели вооруженные воины, были таранами — ими вышибали ворота городов. Наиболее эффективные образцы изготавливались в Ассирии, начиная с XII в. до н. э., но у нас нет никаких доказательств, что подобные устройства применялись в Эгейском мире в XIII в. до н. э. Очень привлекательно и опять недоказуемо.
Так что тема Трои VI куда более открыта для обсуждений, чем казалось Карлу Блегену. Возможно, при детальном изучении журналов раскопок всех трех исследователей Гиссарлыка удастся выявить новые данные. А до тех пор следует остерегаться проблем, окружающих датировку и обстоятельства гибели величайшего города на Гиссарлыке.
Анализ керамики позволяет ориентировочно установить дату падения Трои VI. Следом за этим событием почти полностью прекратился ее импорт: только один черепок микенской керамики XIII в. до н. э. можно надежно приписать городу VIIa (площадка была так перекопана, что, как подозревал Блеген, остальные образцы могли быть выворочены из слоя Трои VI). Если отнести падение города к 1275–1260 гг. до н. э., то это хорошо совпадет с хронологией хеттских писем. Это годы царствования Хаттусили III, при котором отношения хеттов с царством Аххиява были особенно враждебны. В это же время, как мы видим из табличек с линейным письмом Б, сохранившихся в Пилосе (около 1220 г. до н. э.), греки совершали разбойничьи набеги на северо-восток Эгейского мира, будь то остров Лемнос (атакованный, согласно Гомеру, армией Агамемнона) или материк в Асвии, область к югу от Троады, куда Гомер отправил воевать Ахилла. Если отнести падение Трои на указанные выше годы, то оно приходится на годы жизни Алаксанда из Вилусы, которого есть основания считать Александром из (В)илиона. В любом случае, мы можем отметить вероятность того, что во времена Хаттусили у греков (Аххиява) и хеттов было столкновение по «вопросу Вилусы». Это все примечательные совпадения, позволяющие предположить, что память, хотя и смутная, об этих событиях лежит в основе сохраненного Гомером предания. Как мы уже видели, греческий эпос очень специфичен там, где дело касается Трои. Предание, очевидно, обрело форму к VIII в. до н. э., включив в себя элементы, восходящие к бронзовому веку. Если мы добавим к перечисленному возможность того, что великий город Троя VI был разграблен и намеренно опустошен, то придем к подтверждению главных моментов предания, а именно: что Троя действительно стояла на Гиссарлыке, что она была городом Гомера и что, как и говорил Гомер, греки бронзового века атаковали и разграбили ее. Очень заманчиво отнести это событие к 1260 г. до н. э., времени кризиса на западе государства Хаттусили.
Итак, мы можем почувствовать некоторую долю уверенности, определяя, на какую Трою ссылается Гомер. Троя, прославленная в эпической поэзии, возможно, еще до окончания микенской эры, — это Троя VI последней, великой фазы своей жизни, приблизительно с 1375 г. по 1275–1260 гг. до н. э. Как мы видели в главе о Гомере, хотя некоторые эпитеты, прилагаемые к городу, просто шаблонные определения, многие из них настолько специфичны, что должны относиться к поселению на Гиссарлыке. Эти эпитеты заметно подкрепляют предположение, что гомеровской Троей должна быть поздняя Троя VI, так как сейчас, когда мы знаем, что падение Трои VIIa произошло слишком поздно для Троянской войны, такой вывод становится еще логичнее. Последние фазы Трои VI, с кульминацией в Трое Vlh, были временем архитектурного, экономического и торгового расцвета города, а микенские контакты с ним были наиболее интенсивными.
Что увидел бы путешественник бронзового века, направляясь в Трою в середине XIII в. до н. э.? Соберем воедино свидетельства, обнаруженные Шлиманом (хотя и невольно), Дёрпфельдом и Блегеном, добавим к ним подробности о Трое VI, уничтоженные Шлиманом, но восстановимые по его журналам. Мы совершим путешествие, подобное совершенному по Микенам в период расцвета, но на этот раз мы приблизимся к городу издалека, по одному из торговых маршрутов, который напомнит нам, что, по данным археологов, Троя-Гиссарлык была важным пунктом, независимо от ее роли в греческой легенде, и что ее жизнь зависела от контактов города с внешним миром — с Анатолиев с Эгейским миром и дальними странами.