"Золотое руно"
Шрифт:
Саша скрючился у огня, разглядывая его всполохи и думая, что человек совершает миллионы поступков, но почти все бессознательно. Дела разные, да и мыслей у него клубится миллион. И человек не знает, каким из них дать ход, какую мысль выделить, как главную, потому что не может просчитать последствия этого множества мыслей. И выбирает спонтанно, раз последствий не знает - по настроению, по вдохновению или по болезни, как будто в кости играет... Он из тысячи поступков выбирает один, думая, что, кажется, знает, что получится, а девятьсот девяносто девять выбирает бессознательно, гадая: да-нет, да-нет? "Выходит, свобода у нас есть, а воли нет...
– подумал он.
– Если это правильно, то нет такого сознательного поступка, который бы вел к назначенной
– Он дрова подбросил в огонь и, смотря на его неуправляемую, волшебную игру, сказал: - А Нострадамус войну предсказал - он знал. Какие сочетания действий приведут к войне? Наверняка приведут? Почти все сочетания вели к войне, видел Нострадамус. Но среди них были какие-то, которые не вели. Как простому человеку выбрать нужное сочетание? Если молиться, можно изменить будущее: молитва состоит из особых тонких движений и сдвигает предназначенное. Вот сотни миллионов людей знали предсказание Нострадамуса и боялись войны, их общая сила духа или молитва привела к тому, что предначертанное будущее сдвинулось или совсем изменилось. А потом говорили, что Нострадамус плохой предсказатель... Да люди сами спаслись своей молитвой!"
Саша рассмеялся, хотел закурить, но подумал, а как сочетаются предопределение и молитва у простого человека? Например, приходит к ясновидящему человек и спрашивает о своем будущем. А тот видит, что этот человек поедет на лошади, упадет с нее и разобьется. Но также ясновидящий знает, что если этот человек будет молиться, то, упав с лошади, он не убьется, а только вывихнет руку, встанет и пойдет. И он советует человеку молиться, говорит: по молитве тебе будет. А, может быть, ясновидящий видит - одновременно - целый веер возможных последствий: человек разбивается и умирает; человек вывихивает руку; лошадь падает, разбивает голову о камень, а человек невредим. И ясновидящий точно не знает, какое событие случится, если человек будет молиться. Он только знает, что если человек не будет молиться совсем, то упадет с лошади и погибнет - видит единственное, финальное решение. А в том, захочет ли человек молиться - проявится его свободная воля.
"Значит, у нее не проявилась... ни в церкви, ни наедине с собой. Не захотела верой сдвинуть гору... Или не смогла?" - Мысль опять вывела его к матери и всей проблеме, от которой он был рад на минуту отвлечься. Он думал, почему она, верующая, не положилась на силу веры, и тут же почувствовал, что теперь его привело к той же точке. Логика жизни требует от него особых поступков, толкает на это. Хочет от него той же жатвы... познать добро и зло. Не драма у него в душе, а выбор, поставленный Богом. Мать поняла и с собой покончила - а он в пирамиду лезет?! Бросить все? Поздно! Запущенное дело будет крутиться, люди наживаться, искать акции, вкладывать и хотеть, вкладывать и хотеть... Под эликсир взяты огромные кредиты, и ответственность теперь на нем! Он ничего не может остановить!
Саша качнулся, чувствуя, что все в нем сдвинулось, рухнуло, он больше не тот, кем был всегда. И стерлась линия жизни на ладони...
Поступить так, как мать? Уйти, все им оставить? Пусть сами все решают...
Он замер от этой мысли. Вокруг мрак ночи, гулкая пустота и его жизнь, каленой страстью пробитая, - в темноте рок подошел и заглянул ему в лицо... "Мать не с собой покончила, - гремело в его голове, - а убила ею же начатое зло. Своей смертью большее зло разрушила. Хотела разрушить... Надеялась! Себя в жертву принесла - это было жертвоприношение. Свободу воли ей не напрасно дали... Но если этот бизнес и конец ей были предназначены, то нет свободной воли. А если есть свободная воля, то ничто не предназначено".
Он оглянулся на обступивший его мрак ночи, но его не увидел, а только неподъемную тяжесть решения, глубина которого скрыта от него самого.
"Свободу проявила, - с невыразимой болью думал он, - но не
– И вдруг в его голове мучительно вспыхнуло слово, засевшее в памяти: - Не свобода веры у нее была, а своеволие! Наперекор она пошла, но не силой духа бизнесу этому, а Господнему дару жизни, полученному из Его рук. Не смертью зло разрушила, а от веры к насилию пришла, на слово "нет" сказала еще большее "нет" - одно зло другим давила и зло умножила..."
...Перед ним все поплыло и откуда-то появилась комната, стол, стул. Сбоку выскочила улыбающаяся голова с пухлыми, свежими щечками, смеющимися глазами. На голове кудряшки. Голова эта, ни на что не насаженная, покатилась по комнате, залилась смехом, закрутилась на месте. Сверкнув яркими глазами, она с размаху залетела под стул, заклинилась между ножками и запрыгала по комнате, неся на себе стул и визжа. Саша тяжело крикнул, вскочил. Все пропало.
Он подкинул дров и веток, перетащил надувной матрац ближе к огню. Что-нибудь простое и нужное?
– он вспомнил про чай. Заварил, попил. Долго курил, смотря в огонь, боясь оглянуться на обступивший мрак, как будто надеясь в самой гуще костра найти защиту и объяснение. Красная огненная масса перед глазами зашевелилась... На двух ногах перед ним стояло существо, словно спрыгнувшее со страниц старинных книг. Длинное кабанье рыло утыкано волосами, копыта и волосатый, извивающийся хвост! Поведя налитыми кровью глазами, он, вдобавок, подбоченился!
Жар плеснул Саше в лицо. Сердце забилось, губы зашептали молитву. Он забыл - ему мешают вспомнить! Он начал сначала. Повторял то, что помнил, не делая пауз, думал о том, что звучало в его голове. Страх прошел, но напряжение росло. Он слишком мелок, ничтожен перед тем, кто явился сюда, но уверенность в силе слов держит того на расстоянии. Он залез за пазуху и зажал в руке створку старого складня, вместо ужаса ощутив возможность сопротивления, хоть какую-то твердость. Он так подумал - тот исчез!
Саша, как полено, лежал на матрасе, в ужасе боясь закрыть глаза, чтобы не пропустить его появление. Время еле двигалось... "Ты просил чуда?
– неслось в его голове.
– Но не такого!
– А откуда ты знаешь, какое оно бывает? Удовольствие с запахом одеколона?
– Но ведь ничего не понятно!
– А разве тебе должны объяснять?"
Он не ответил, но зачем-то встал. И тут в его голове раздался чужой голос:
– Вокруг есть все.
Он затоптался на месте, не зная, что с собой делать. В его мыслях вихрем пролетело, что он, как все, старался поменьше думать о таинственной силе, сейчас напомнившей о себе. О живом, целостном мире, сросшимся с этой силой. О грозном и нерушимом ходе вещей.
"Мы потрошим этот колосс, прилаживая его, как доски в курятнике, к своим пигмейским целям, - в тоске думал он.
– Не верим ни в Бога, ни в черта. Нет верха и низа, только кучи компьютерных программ и Клубных Принципов остались в головах от этого верха и низа. Неправда, что мы двумя ногами стоим на земле: мы чужаки и земле, и небу!"
Вновь раздался голос:
– Зачем тебе эпизоды, если видна судьба?
Страх вскипел и тут же прошел. Его охватило огромное чувство: как соединить и понять идущее одновременно? Все, связанное неявными, но осмысленными связями? Чувства, события и наполненность мира - единое пространство, заполненное неделимым смыслом.
Он стоял, переполненный, смотрел сквозь тьму.
"Что появилось из архаики?
– думал он.
– Старинный опыт? Совсем иной, чем мой - смесь вялых слепков. Разворот толщи веков в голове микроба, занятого выкладыванием слова "героика" плитками на стене туалета. Волшебные силы пугают того, кто видит в них врага, свалившегося на полированную крышу только что прикупленного автомобиля. Силы карающие, но, одновременно, сплав почвы и неба - силы дарующие - точное единство высшего смысла, напомнившее о себе искрой в самоуверенных мыслях раба. Мне повезло... если я увидел дьявола, значит узнал, что есть и - Другой!"