Золотое яблоко

Уилсон Роберт Антон

– Мне нужна гадалка, – сказал Дэнни.

– Хиромантия, карты, астрология… что-то конкретное?

– Техника не имеет значения. Мне нужна гадалка или ясновидящая, которую ты ни разу не сумел припереть к стенке. Которую ты «копнул» достаточно глубоко и почувствовал, что у нее действительно есть какие-то такие способности…

– Есть у нас такая, – многозначительно сказал Фрайди, нажимая кнопку интеркома. – Архив, – сказал он. – Карелла? Пришли-ка мне материалы по Маме Сутре.

Папка, выскочившая из трубы внутренней пневматической почты, предоставила Дэнни именно ту информацию, на которую

он рассчитывал. У Мамы Сутры не было ни одного ареста. Она попадала в поле зрения детективов несколько раз: обычно по требованию богатых мужей, утверждавших, что она оказывает слишком большое влияние на их жен, а однажды – по требованию совета директоров компании, считавших, что президент их фирмы слишком уж часто у нее консультируется. Но она никогда не говорила и не делала ничего такого, что позволило бы предъявить ей обвинение в мошенничестве. Более того, на протяжении многих лет она работала с чрезвычайно богатыми людьми и никогда не играла с ними в игры, которые хотя бы отдаленно напоминали «цыганские трюки». Ее визитная карточка, подшитая в досье, скромно предлагала лишь «духовное озарение», хотя Мама Сутра явно выдавала этот продукт в лошадиных дозах. Ведь после беседы с ней один детектив уволился и ушел в монастырь траппистов, второй начал призывать к введению в Нью-Йорке английской системы невооруженного патрулирования улиц, быстро надоел руководству и был уволен, а третий заявил, что уже двадцать лет является тайным гомосексуалистом, стал носить значок «За освобождение геев» и был переведен в полицию нравов.

– Именно такая мне и нужна, – сказал Прайсфиксер. Через час он уже сидел в ее приемной, рассматривая блаженного Будду и другие оккультные аксессуары и чувствуя себя круглым дураком. Он понимал, что ставит под удар себя и все дело, но его единственным оправданием было то, что Сол Гудман часто раскрывал безнадежные дела, совершая такие же странные «прыжки». Дэнни был готов к прыжку: исчезновение профессора Марша в Аркхеме было связано с тайной «Конфронтэйшн», а все это вместе имело непосредственное отношение к Фернандо-По и богам Атлантиды.

Секретарша, симпатичная молодая китаянка по имени Мао и как-то там дальше, положила телефонную трубку и сказала:

– Можете входить.

Дэнни открыл дверь и вошел в скромно обставленную комнату, белую, как Северный полюс. На белых стенах не было картин, на гладко-белом коврике не было узоров, в глубине комнаты белели стол Мамы Сутры и датский стул перед ним. Дэнни почувствовал, что полное отсутствие оккультных безделушек и ярких цветов производило куда более сильное впечатление, чем тяжелые портьеры, полумрак, горящие свечи и хрустальный шар.

Мама Сутра была похожа на Марию Успенскую, старую актрису, которая неизменно появлялась в ночном шоу, дабы сообщить Лону Чейни-младшему, что он всегда будет идти по «тернистому пути» ликантропии, пока «все слезы не прольются в море».

– Чем могу быть полезна? – бойко и деловито спросила она.

– Я детектив из Нью-йоркской полиции, – представился Дэнни, показывая свою бляху. – Но я пришел сюда не для того, чтобы копать под вас. Мне нужны знания и совет, и я заплачу за это из собственного кармана.

Она ласково улыбнулась.

– Должно быть, те полицейские, которые проверяли, не мошенница ли я, создали обо мне целую легенду в вашем управлении. Я не обещаю никаких чудес, а мои знания ограничены.

Возможно, я сумею вам помочь, а возможно, и нет. В любом случае оплата не нужна. При моей специфической профессии я предпочитаю поддерживать с полицией дружеские отношения.

Дэнни кивнул.

– Благодарю, – сказал он. – Дело вот в чем…

– Подождите, – нахмурилась Мама Сутра. – По-моему, я уже кое-что улавливаю. Да. Окружной прокурор Уэйд. Кларк. Корабль тонет. 2422. Если я не могу жить, как хочу, дайте мне умереть, когда я пожелаю. Это о чем-нибудь вам говорит?

– Только первая часть, – растерянно сказал Дэнни. – Вероятно, дело, которое я расследую, каким-то образом связано с убийством Джона Кеннеди. Окружного прокурора, который занимался первым расследованием этого убийства в Далласе, звали Генри Уэйд. Но все остальное, о чем вы говорили, – полная бессмыслица. Откуда вы это взяли?

– Есть… вибрации… и я их улавливаю. – Мама Сутра снова улыбнулась. – Это единственное объяснение, которое я могу вам предложить. Это просто случается со мной, и я научилась этим пользоваться. До некоторой степени. Надеюсь, я доживу до того дня, когда какой-нибудь психолог наконец объяснит мне, что я делаю. Тонущий корабль – это бессмыслица? А как насчет даты 15 июня 1904 года? Кажется, эта информация пришла на той же волне.

Прайсфиксер покачал головой.

– Я пас, как говорят в покере.

– Подождите, – сказала Мама Сутра. – Это кое-что значит для меня. Был такой ирландский писатель Джеймс Джойс, изучавший теософию Блаватской и мистицизм общества «Золотая Заря». Он написал роман, действие которого происходит 16 июня 1904 года. Роман называется «Улисс», и каждая его страница полна зашифрованных мистических откровений. И… ну да, сейчас я вспомнила: в нем упоминается о кораблекрушении. Джойс исторически точно описывал обстановку, на фоне которой разворачивался сюжет, поэтому он ввел в роман событие, попавшее в заголовки всех дублинских газет этого дня – ведь действие романа происходит в Дублине, – и одна из сюжетных линий связана с гибелью корабля «Генерал Слокум» в нью-йоркской гавани днем раньше, 15 июня.

– Вы сказали «Золотая Заря»? – взволнованно спросил Прайсфиксер.

– Да. Это о чем-то вам говорит?

– Это еще больше все запутывает, но зато показывает, что вы идете по верному следу. Мне кажется, дело, которое я сейчас расследую, связано с исчезновением университетского профессора из Массачусетса, которое произошло несколько лет назад. После него остались записи, в которых упоминается общество «Золотая Заря» и… дайте-ка вспомнить… некоторые его члены. Одно имя я помню, это Алистер Кроули.

– То Mega Therion, – медленно сказала Мама Сутра, слегка бледнея. – Молодой человек, вы суетесь в очень серьезное дело. Оно намного серьезнее, чем может понять обычный полицейский. Но вы не обычный полицейский, иначе вообще не пришли бы ко мне. Тогда позвольте сказать вам напрямик: вы столкнулись с тем, во что легко вписывается и мистицизм Джеймса Джойса, и убийство президента Джона Кеннеди. Но чтобы это понять, вы должны до предела расширить сознание. Я советовала бы вам дождаться, пока моя секретарша не приготовит вам выпить чего-нибудь покрепче.