Золотые дни
Шрифт:
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Глава 1
Шотландия 1766 год
— Ты ее еще не видел?
— Нет, не видел, — повторил Ангус Мактерн, кажется, уже в сотый раз.
Он только что вернулся с гор, он промок, устал, проголодался и замерз, но всем вокруг было на это наплевать. Они не могли ни говорить, ни думать ни о ком другом, кроме как о расчудесной племяннице Невилла Лоулера, англичанке, что приехала в старый замок, чтобы со
— Тебе надо ее увидеть, — сказал Тэм, пытаясь не отстать от широко шагавшего двоюродного брата.
Ангус вообще-то любил Тэма, но сейчас, когда он без умолку болтал лишь о племяннице Лоулера, общение с ним не доставляло удовольствия.
— У нее волосы как золото, — все никак не мог успокоиться Тэм.
У него ломался голос. Тэм только превращался из мальчика в юношу, и для него самым важным в жизни были девушки: что они говорили, что они делали и как выглядели.
— Глаза у нее синие, как озера, а одежды! Я никогда не видел таких нарядов, как у нее. Ангелы пряли эти ткани, пчелы их расшивали. Она…
— Но ты ведь никогда не был в тех краях, откуда она родом. Ты же не знаешь, может, все англичанки такие, как она? — сказал Ангус, и все вокруг тут же бросили свои дела и, пораженные, вытаращились на него.
Разговор проходил на широком дворе за каменными стенами замка, некогда принадлежавшего клану Мактернов. Дед Ангуса и Тэма был вождем клана, но вождем он оказался никчемным, ленивым и беспутным: он проиграл в карты замок, а заодно и все земли молодому англичанину Невиллу Лоулеру. В то время Ангусу было девять лет, он жил со своей овдовевшей матерью, и соплеменники уже тогда признали в нем своего вождя. С тех пор прошло шестнадцать лет, и все эти шестнадцать лет Ангус делал все, что мог, для немногих оставшихся в живых Мактернов. Он и сам не забывал и не давал забыть остальным, что род их — древний и гордый, что все еще можно исправить.
Но иногда, в такие дни, как, к примеру, сегодня, у Ангуса опускались руки. О какой такой гордости горцев может идти речь, если все они готовы вилять хвостом перед какой-то англичанкой?! Только и разговоров что об этой заезжей фифе. О ее волосах, о ее одежде, о том, что она сказала и как.
— Боишься ей не понравиться? — спросил старый Дункан, прекратив точить косу. — Боишься, что она испугается твоей бороды?
Ангус тряхнул Тэма за плечо — жест примирения. Не стоило обижать парня. Не его вина, что он нигде не был и ничего не видел. Все, что он знал, — это нагорья родной Шотландии, все, что он умел делать, — это пасти овец и коров и охранять скот от набегов соседей.
— Фифу вроде нее настоящий шотландец до смерти перепугает, — сказал Ангус и, выставив перед собой руки и согнув их так, чтобы они напоминали когти, зарычал, состроив страшную гримасу своему юному кузену.
Все присутствующие во дворе замка, расслабившись, вернулись к своим делам. Для них было важно мнение Ангуса.
Ангус прошел мимо старой каменной башни, которая когда-то была их семейным домом, и вошел в конюшню. Поскольку Невилл Лоулер относился к своим лошадям лучше, чем к людям, здесь было чище и теплее, чем в доме.
Ни о чем не спрашивая, дядя Ангуса, Малькольм Мактерн, протянул
— Много овец потеряли, парень? — спросил он, продолжив чистить щеткой одну из лошадей Лоулера, на которой англичанин любил выезжать на охоту.
— Трех, — сказал Ангус, усаживаясь на стоявший у стены табурет. — Я их выследил, но поймать не смог.
Большую часть времени Ангус занимался спасением скота от набегов грабителей. Медленно пережевывая хлеб, Ангус прислонился спиной к каменной стене и закрыл глаза. Он не спал двое суток, и сейчас ему больше всего хотелось завернуться в плед и спать до самого восхода.
Когда кто-то из коней лягнул стену, Ангус выхватил кинжал раньше, чем успел открыть глаза.
Малькольм коротко рассмеялся:
— Всегда настороже, парень?
— Как и каждый из нас, — незлобиво ответил Ангус.
Вместе с пищей в тело вливалось тепло. Он единственный из клана, как встарь, продолжал носить тартан. Два длинных домотканых полотнища он оборачивал вокруг тела. Поверх них надевал широкий кожаный ремень. Ноги оставались обнаженными. Белая сорочка с длинными рукавами завязывалась у горла на тесемки. Англичане уже много лет назад запретили килты, но Лоулер смотрел на это сквозь пальцы. Лоулер был ленив и неуемно жаден, но он понимал, что такое гордость горца.
— Пусть себе носит эту проклятую штуковину, — сказал он как-то, когда визитер из Англии заметил, что Ангуса следует наказать плетьми.
— Надевая свою одежду, они думают, будто страна по- прежнему принадлежит им. Он натворит бед, если ты не накажешь его.
— Если я лишу его гордости, то лишу его желания заботиться об этой земле, — сказал Невилл и улыбнулся Ангусу, пока гость-англичанин стоял к нему спиной.
Пусть о Невилле Лоулере и нельзя было сказать больше ничего хорошего, чувство самосохранения у него было развито отменно. Он знал, что Ангус Мактерн заботится о замке, о землях и о людях, живущих на этой земле, и потому Лоулер не хотел злить высокого и крепкого горца.
— Иди домой, парень, — сказал Малькольм. — Я позабочусь о лошадях. Поспи немного.
— Дома? — сказал Ангус. — И как я смогу там поспать? Стоит мне прилечь, как по мне начнут ползать эти сорванцы. Старшего давно пора отшлепать. В последний раз, когда я спал, он напихал мне в бороду щепок. И сказал, что из моей бороды выйдет отличное гнездо для птенцов.
Малькольм сделал вид, что закашлялся, чтобы скрыть смех. Ангус жил со своей сестрой, ее мужем и их детьми, которых с каждым годом становилось все больше. Вообще-то дом принадлежал Ангусу, но не мог же он вышвырнуть оттуда свою сестру.
— Тогда поспи в моей кровати. Мне она все равно еще несколько часов не понадобится.
Ангус с такой благодарностью посмотрел на него, что Малькольм едва не покраснел от смущения. С тех пор как умер отец Ангуса, а это случилось, когда Ангус был совсем маленьким, Малькольм стал для мальчика самым близким человеком. Малькольм был самым младшим сыном вождя клана, который проиграл земли и замок англичанину Лoулеру, а Ангус и Тэм были сыновьями старших братьев Малькольма. Малькольм так никогда и не женился, говоря, что ему хватает забот с ребятишками покойных братьев.