Золотые поля
Шрифт:
Ей нравилось быть замужем за Синклером, доставляло удовольствие превращать дом, выделенный отделом электроснабжения, в настоящий семейный очаг. Родители подарили им мебельный гарнитур, прибавив к этому множество разнообразных хозяйственных мелочей. Друзья, семья — все сделали прекрасные свадебные подарки, так что для молодой пары они были очень неплохо обустроены.
Чувство Неда было всепобеждающим, а любовь заразительной. Айрис надеялась, что ее чувства к Джеку со временем побледнеют, и страшно разозлилась на себя, обнаружив, что новость до такой степени вывела ее
От злости Айрис готова была закричать, но вместо этого, полная решимости не повредить своей внешности, взяла зонтик от солнца и зашагала вверх по холму. Она как раз проходила мимо нового магазина, когда завидела знакомую фигуру. Не узнать ее было нельзя. Высокая женщина шла широкими, грациозными шагами и в своем фиолетовом с серебром сари выглядела потрясающе на фоне пыльного, бурого и оливкового ландшафта.
Чем ближе она подходила, тем сильнее у Айрис закипала кровь от ревности и гнева. Игнорировать Канакаммал не получилось, потому что та в упор посмотрела на нее.
— Доброе утро, миссис Синклер, — произнесла Канакаммал, чем окончательно разъярила Айрис, потому что лишила ее права преимущественного выбора: возможности замечать или не замечать.
Однако она попыталась не сдавать позиций.
— Прошу прощения. Не припоминаю вашего имени… — начала Айрис.
— Теперь я пользуюсь именем Элизабет. Так легче для моего мужа.
Это прозвучало как пощечина, данная изо всех сил, однако в выражении лица Канакаммал не было ничего, что наводило бы на мысль о намеренной обиде.
— Так, значит, это правда? Ты вышла замуж за Джека Брайанта? — со смешком осведомилась Айрис, приглядываясь к прекрасным украшениям Канакаммал: десятки браслетов чистого золота, три больших бриллианта на роскошном обручальном кольце и золотая цепочка тонкой работы с тяжелыми соверенами на ней.
Все это на фоне смуглой кожи смотрелось очень красиво. Броскость украшений была под стать ее высокому росту. Тут Айрис заметила часики. Те самые, принадлежащие матери Джека, которые так много для него значат! Часики, вызвавшие ее восхищение. Он в шутку соблазнял ее ими. У Айрис желчь поднялась к горлу, и ей пришлось приложить всю силу воли, чтобы овладеть собой. Она не должна выказать слабость на глазах у этой женщины.
— Это правда, — спокойно ответила та.
— Это ты так шутишь… чтобы отомстить мне? — Айрис ненавидела сама себя за волнение, которое выдавала визгливость у нее в голосе.
— Нет, миссис Синклер. Я не стала бы шутить таким образом и не вышла бы замуж по каким-либо иным соображениям, кроме любви.
— Ты его служанка!
— Я его жена. Наше бракосочетание состоялось в церкви, перед Богом, так же как и ваше.
— Он не мог получить ту женщину, которую хотел, и решил жениться на первой встречной! Вот она, жалкая истина.
— Мне очень жаль, что наш брак
— Огорчает меня? Да как ты смеешь, несчастная! Это меня не огорчает… а оскорбляет. Потому что вы превратили брак в посмешище. Джек не в состоянии даже произнести твое имя! Я вижу у тебя на руке часы его матери, но тебе следует знать, что первой он предлагал их мне. — Тирада была безобразная, но слова уже выскочили.
— Я пойду, миссис Синклер. — Спокойное выражение лица Канакаммал ничуть не изменилось. — Не желаю смотреть на вас в таком состоянии.
— Не смей отворачиваться от меня! Помни свое место!
В Айрис словно вселился какой-то бес. Она никогда не разговаривала с местными жителями так высокомерно, вела себя в сто раз хуже Беллы.
Канакаммал повернулась, пронзила ее взглядом, от которого у Айрис прошел мороз по коже, и заявила:
— Мое место рядом с мужем, мистером Джеком Брайантом. А ваше — нет. У вас была возможность. Теперь вам следует оставить его в покое и заняться собственной семьей. Ваш муж хороший человек, заслуживающий любви.
Зеленоглазый демон, захвативший волю Айрис, занес ее руку, чтобы нанести удар, но Канакаммал оказалась проворнее. Ей ничего не стоило перехватить руку соперницы. Канакаммал была выше, сильнее, в хватке, сжимающей руку Айрис, чувствовалась ярость.
Та, смущенная и униженная, вырвалась, в бешенстве на себя за то, что проявила такую слабость. Вдруг это дойдет до Неда?
— Это было неправильно с моей стороны, — произнесла она, пытаясь совладать с собой.
— Совершенно верно.
— Больше мне нечего тебе сказать. Ты — обыкновенная интриганка, и если все это ради денег, то советую подумать дважды, потому что Брайант не дурак. Более того, вы превратили себя в отщепенцев. Передай Джеку, чтобы не вздумал обращаться ко мне и Неду, когда все начнет разваливаться. Мы не желаем иметь ничего общего с тобой или с ним.
— Я передам ему и запомню ваше предупреждение, — вежливо отозвалась Канакаммал. — Желаю хорошего дня, миссис Синклер. — Она удалилась, оставив Айрис в одиночестве, задыхающейся от злости и отвращения к себе.
Жизнь Джека вошла в непривычно безмятежное русло. Дни тянулись за днями, складывались в недели. Женитьба, столь стремительная и неожиданная, послужила чем-то вроде ножа, отрезавшего все, что его точило. Жена не предъявляла к нему никаких требований. Он приходил и уходил, когда желал, веселился в клубе, играл в снукер, иногда проводил день-другой в Бангалоре в обществе Генри.
Элизабет по-прежнему трудилась на кухне, теперь с двумя сестрами. Она учила их делать покупки, приготовлять специи, готовить и подавать пищу. Девчонки целиком отвечали за обед, время которого менялось в зависимости от смен, в которые работал Джек. Они относились к своим обязанностям очень серьезно, но для молодых супругов это было источником постоянных шуток.
— Ты пугаешь их своим строгим видом, — говорил он.
— Я сделаю из девочек хороших хозяек.
— Да, я знаю! Но мне кажется, что мальчик должен работать с Гангаи. Весельчак…